Только пусть будет жив. А она здесь… разберется.
Желание отомстить смертельному врагу – нормальная человеческая реакция, не так ли? Но месть — блюдо холодное. Не надо ничего делать сгоряча, ибо сгоряча легко ошибиться.
Поэтому сейчас она была предельно собрана, холодна и спокойна."
"Палата от коридора отделялась пуленепробиваемой перегородкой. Светопроницаемое стекло полупрозрачное. Сквозь не очень плотно задернутые жалюзи было видно часть помещения и модернизированную больничную койку улучшенной конфигурации. Аня была уверена, что здесь все утыкано камерами.
Как только дверь открылась, находившаяся в палате сиделка немедленно поднялась с места и уставилась на них. Не ждали? Хотелось усмехнуться, такая сейчас паника была в глазах женщины. Но Ане было безразлично, она смотрела только на Прохорова.
А тот действительно был очень плох. Лежал в блоке интенсивной терапии, подключенный к аппаратуре жизнеобеспечения. Весь перевязанный, облепленный датчиками и трубками, синюшно-бледный, но живой. И, похоже, в сознании.
Глаза горели, как у крысы, загнанной в ловушку.
Владимир знаком показал ей выходить, секунда, и сиделка пошла к выходу, склонив голову.
- Вызови врача, - безэмоционально проговорил телохранитель. – Пусть зайдет через пять минут.
Женщина вздрогнула, остановившись, потом кивнула и быстро исчезла за дверью. Но прежде успела метнуть в нее острый взгляд. Ане было безразлично.
Она подошла к больничной койке.
Вспомнилось, как они впервые встретились с Прохоровым, когда он «навещал» ее в том доме перед свадьбой.
Как он смотрел на нее тогда с высокомерным и глумливым выражением брезгливого превосходства. Словно она грязь под ногами. И как от грязи он намеревался от нее избавиться. Сейчас в его глазах были только страх и ярость бессилия.
Хотелось сказать: «Вот и свиделись снова».
Но Аня просто улыбнулась.
Холодно, одними кончиками губ. Склонилась к нему ниже.
- Узнаешь меня?
Ибо совсем неинтересно беседовать с человеком, если он как овощ.
Прохоров был в сознании.
Глаза сверкнули ненавистью, пальцы на руке едва заметно шевельнулись.
- Правильно, - кивнула Аня. – Я Анна, жена Арсения Демидова.
С губ старика сорвалось нечто вроде сдавленного шипения. Да его парализовало! — подумалось Ане. Она чуть отстранилась и предложила, совсем как он ей когда-то:
- Хочешь выйти отсюда?
- Кхххх… - в ответ ей раздался сдавленный полухрип.
Теперь глаза Прохорова забегали, как будто он просчитывал варианты. Надо же, еле живой, а туда же.
