– Конечно, – кивает он.
Я заворачиваюсь в одеяло, лежа на своей стороне кровати.
– Как думаешь, она изменится? – спрашиваю я Хардина.
Он пожимает плечами, кидая запасную подушку на пол.
– Я хотел бы сказать нет, люди меняются, взрослеют. Но не хочу давать тебе пустые надежды.
Я ложусь на живот, утыкаясь лицом в подушку.
– Эй, – говорит Хардин мягко, проводя пальцем мне по спине.
Всхлипывая, поворачиваюсь и вижу в его глазах тревогу.
– Я в порядке, – вру я.
Нужно забыться. Я поднимаю руку к его лицу, обводя его пухлые губы.
Я оттягиваю кольцо в сторону, и он улыбается.
– Ты так смешно смотришь на меня, словно научный эксперимент проводишь, – дразнит он.
Я киваю, шевеля металл между пальцами, и касаюсь им своего лба.
– Любопытная.
Он закатывает глаза и прикусывает мне палец, прежде чем я успеваю вырваться. Я дергаюсь и ударяюсь о край кровати. Он зажимает ушибленную руку своей и подносит ее к губам. Я игриво дуюсь, а его язык крутится вокруг моего пальца самым соблазнительным образом.
Он проделывает так с каждым моим пальцем, пока я не начинаю возбужденно дышать. Как он это делает? Какие флюиды от него исходят, что так сильно влияют на меня?"
"– Тебе хорошо? – спрашивает он, кладя мою руку к себе на колени. Я киваю, опять лишенная дара речи. – Хочешь больше? – Он облизывает губы.
Я снова киваю.
– Скажи, детка, – настаивает он.
– Да. Больше, пожалуйста.
Мозг явно отключается. Я наклоняюсь к нему: мне нужны его прикосновения, дарящие забытье.
Он отбрасывает волосы со лба и сдергивает с меня пижамные штаны.
Штаны падают на пол, трусы сползают и остаются на лодыжках. Он наклоняется между моими раздвинутыми бедрами.
– Ты знаешь, что клитор в женском теле создан только для удовольствия? У него нет другой функции, помимо этой, – говорит он, касаясь меня пальцем. Я со стоном зарываюсь в подушку. – Это правда, я где-то читал.
– В Playboy? – дразню я, напрягаясь, чтобы просто сформулировать мысль, не говоря уже о том, чтобы выразить.
Он ухмыляется и опускает голову.
В тот момент, когда его язык начинает сновать у меня между ног, я сцепляю ноги, и он работает быстро, чередуя пальцы и язык. Запускаю руки ему в волосы, молча благодарю того, кто придумал, чтобы Хардин мог таким образом в две минуты довести меня до оргазма.
Всю ночь Хардин крепко обнимает меня и шепчет, как любит. В полусне думаю о событиях сегодняшнего дня: мои отношения с мамой испорчены, возможно навсегда, Хардин рассказал мне о своем детстве.
