Я был в безопасности!
— Шэннон, любимая, успокойся, — мягко велела мама, поглаживая руку Шэннон. — Не накручивай себя, милая.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнила? Держишь двух моих детей в своем доме без моего согласия! — миссис Линч практически кричала, ее лицо покраснело. — И не смей прикасаться к моей дочери, — добавила она, оттаскивая Шэннон подальше от мамы.
О нет.
О, черт возьми, нет.
Не делай этого, ма.
Выезжай на большую дорогу…
— Может быть, тебе следовало сказать это своему мужу, — горячо парировала мама.
— Когда он выбивал дерьмо из девчонки!
О Господи, она пошла туда…
— Как ты смеешь! — закричала миссис Линч. — Ты понятия не имеешь, через что мы прошли. Ни хрена себе идея.
— Мама, тебе нужно успокоиться, — спокойно проинструктировал Даррен. — И вам нужно идти, — сказал он моей маме. — Сейчас.
— Мне так жаль. — Шэннон громко всхлипнула и закрыла лицо руками. — Мне очень, очень жаль, миссис Кавана.
— Не смей заходить на мою территорию! — прошипела миссис Линч, когда я двинулся в сад.
— Держись подальше.
— Расслабься. — Я поднял руки вверх, как гребаный преступник, но, несмотря на предупреждение, продолжал идти к ним, потому что оставить мою мать одну не могло быть и речи. — Я не знаю, что, по-вашему, я сделал, миссис Линч, — осторожно добавил я. — Но, клянусь, я этого не делал."
"— Я сказала тебе оставить ее в покое, — прошипела она мне. — Я сказала тебе уйти, и что ты сделал? Ты забрал мою шестнадцатилетнюю дочь из моего дома и не пускал ее всю ночь.
— Усмехнувшись, она добавила: — Я очень хочу вызвать на тебя полицию.
— Оставь его в покое, — всхлипнула Шэннон, направляясь прямиком ко мне. — О боже, Джонни, мне так жаль.
— Я ничего не делал, — медленно повторил я, обнимая Шэннон, когда она бросилась ко мне.
— Мне жаль, — просто повторяла она снова и снова. — Джонни, мне так жаль.
— Все в порядке, — прошептал я, крепче прижимая ее к себе. — Не волнуйся.
Она сильно плакала у меня на груди. У нее текла кровь сквозь слезы.
Высвобождая боль и тоску, опустошение и страх, и я хотел спасти ее от всего этого. Ее слезы градом лились на меня, заливая меня вместе с ней, и именно в этот момент я почувствовал сдвиг; переход от того, что было чем-то милым и невинным, к глубоко запутанному, с намеком на вечность.
У меня было столько гребаных неприятностей.
— Не волноваться? — прошипела миссис Линч. — Тебе будет о чем беспокоиться, если ты не оставишь мою дочь в покое.
