— Хорошо, — наконец ответил он напряженным тоном. — Домой.
— Я отвезу вас обоих, — вмешалась мама, качая головой, когда я открыл рот, чтобы возразить.
Я взволнованно провел рукой по волосам. — Но я просто…
— Это великолепно, Кавана, — сказал Джоуи, многозначительно посмотрев на меня. — Ты сделал достаточно, парень.
Нет, я этого не делал.
Я не сделал достаточно и наполовину.
22
БРОСАЯ ВНИЗ
ДЖОННИ
Я держал ее за руку крепче, чем, по-моему, должен был, но ничего не мог с собой поделать. Возвращать ее туда было чертовски неправильно.
Даже сейчас, сидя на заднем сиденье Рейнджровера моей матери, рядом с Шэннон и Джоуи впереди, я изо всех сил пытался справиться с обуревавшими меня чувствами. Неправильно, неправильно, неправильно. Это было все, о чем я мог думать, пока мама сворачивала на знакомый поворот к их муниципальному поместью.
Пот выступил у меня на лбу, когда мое тело буквально сотрясалось от такого количества эмоций, с которыми я не знал, как справиться. Я чувствовал, что вот-вот взорвусь, и мне хотелось закричать: не возвращайся.
Я хотел умолять свою маму что-нибудь сделать. Чтобы просто остановить это.
Логика подсказывала мне пойти к физиотерапевту, разобраться со своим дерьмом и придерживаться плана ""кровотечение"". Проблема была в том, что мое сердце кричало совсем о другом плане. Мне нужно было подумать о последствиях, но они просто не приходили мне в голову.
Черт, эта семья собиралась погубить меня.
Всю дорогу Джоуи молчал, его тело напряглось, и было так же ясно, как выражение носа на его лице, что возвращаться домой — это последнее, что он хотел бы делать.
Но он все равно это делал.
Для нее.
Все внимание Шэннон было приковано к нашим соединенным рукам. Она положила мою руку себе на колени и держала ее так же крепко, как я держал ее.
Свободной рукой она провела тонкими пальцами по шраму на тыльной стороне моей ладони, тому самому, который я получил много лет назад на матче по регби. Она продолжала прикасаться к этому шраму снова и снова, водя пальцами вверх-вниз и по нему, пока мне не захотелось убрать его, потому что ее беспокойство было ощутимым и захлестывало меня.
Ее волосы упали вперед, маленькое лицо скрылось за темными локонами, когда она наклонила голову и изучила этот шрам.
Несколько раз я протягивал руку и останавливал ее, но стоило мне отпустить ее, как она снова поднималась. В конце концов, я просто сдался и позволил ей делать со мной все, что она хотела.
