На стене Варяг приметил две иконы и большой золоченый крест.
Потап повозился во тьме и вернулся к Варягу облаченным в стихарь. Теперь было видно, что Потап – священник. Старик положил Варягу на голову епитрахиль и вполголоса прочитал разрешительную молитву.
– Слушаю тебя, сын мой.
– Я немало нагрешил в жизни, отче. Я убивал. Из-за меня погибли люди.
– Ты убивал невинных и беззащитных?
– Нет, отче, я убивал, спасая свою жизнь.
– В чем еще заключаются твои грехи?
– Я хотел жить по правде.
– А в чем заключается твоя правда?
– Я не верил, что жизнь избранных заслуженна, и старался сам жить не хуже избранных. Я пытался позволить прочим жить не хуже избранных. Я хотел, чтобы сильные и слабые жили по своим возможностям, а не по прихотям судьбы.
– Ты верующий, сын мой? – Варяг задумался на мгновение.
– Пожалуй, да. Но в церковь не хожу.
– Важно, чтобы господь был у тебя в душе, – наставительно заметил отец Потап. – Но скажи мне, почему же ты не чтишь заповеди Христовы? Одна из них гласит: не укради!
– А разве можно считать за воровство то, что я забираю неправедно заработанное и потом раздаю несчастным и нуждающимся?
– Кому же?
– Своим братьям, попавшим в беду.
И к тому же я себе ничего не беру. Я всего лишь хранитель казны.
– Странно ты рассуждаешь, сын мой. Но, может быть, и в твои словах есть правда, не мне судить, пусть тебя рассудит Господь. В чем бы ты хотел еще покаяться?
– В том, что мало сделал для своих братьев.
– Потап вздохнул. Похоже, ему было не по душе то, что он услышал от законного вора, но долг священника обязывал его принять покаяние.
– Понимаю твои благие помыслы, сын мой, – сдержанно сказал отец Потап и перекрестил его.
ГЛАВА 31
Беспалый шел на встречу с Колей – Николаем Ивановичем. В отличие от надменного генерала Артамонова, загадочный Коля был весьма предупредителен и подробно объяснил подполковнику, как его найти в Москве.
Коля, видимо, собирался принимать гостя в неофициальной обстановке. Прямо он об этом, разумеется, не сказал, но дал понять, что их встреча состоится «вдали от посторонних глаз и ушей». Беспалый сразу смекнул, что Коля из «комитета», по-нынешнему – ФСБ. Он и сам не мог объяснить, почему он так решил, но в поведении Коли было что-то такое неуловимо-характерное для повадок штатного кагэбэшника, что Александр Тимофеевич раскусил его сразу.
