Кобылу с телегой он оставил на рыночной площади под надзор бабки Дарьи, которая обычно торговала его картошкой и капустой. Сам же дед отправился прямиком на почту и заказал два разговора – с Петербургом и с Москвой. Первым дали Петербург.
Потап плотно затворил дверь переговорной будки, снял трубку и тихо пробормотал:
– Слушаю!
На другом конце провода раздался недовольный мужской голос. Его, видно, разбудил междугородний звонок.
– Привет тебе, мил человек, от Муллы, – с места в карьер начал Потап. – Жив-живехонек, все в тех же краях… Просьбица у него к тебе имеется.
Надо одного хорошего человека пригреть. А когда сможешь? Ну ладно, в пятницу стало быть. А сегодня у нас… воскресенье. Погодит, куда же ему деваться… Ага! Ну, благослови тебя Бог…
Довольный Потап вышел из будки. Здесь все сложилось как нельзя удачно. И человек оказался на месте, и крыша была обеспечена.
Соединения с Москвой пришлось ждать почти два часа. Но Потап терпеливо сидел на продавленном стуле у телефонной будки, раскланивался с посетителями почты – их всех он хорошо знал – кроме самых молодых, многих из которых он крестил при рождении, но которые деда не признавали за давностью лет.
Наконец телефонистка крикнула:
– Токарев! – Он вскочил со стула и бросился в будку.
Потап волновался, так что у него даже руки тряслись. Он впервые звонил этому человеку и не знал наверняка, получится ли разговор – ведь его телефон он получил от Егора давно, года три назад. Человек мог и квартиру поменять, и вообще уехать в далекие края, а может, и вовсе сменить профессию – так что никакой помощи от него теперь и не дождешься… К тому же Егор предупредил его, что тревожить этого человека можно будет только в случае крайней необходимости.
Потапу и на этот раз повезло. Он уже по голосу ответившего – жесткому, уверенному, начальственному – понял, что попал на нужного человека. И начал так, как учил его Егор:
– Вам привет с Северной Печоры. Один ваш старый знакомый дал мне ваш телефон и наказал обращаться за помощью в крайних случаях.
– Потап остановился и с трепещущим сердцем стал ждать ответа.
Человек недолго молчал и его неожиданный ответ несказанно удивил старика:
– Вы… Платон? Слушаю вас.
* * *– Отец Потап! Отзовись, батюшка! – раздался за окном насмешливый крик. Елена выглянула в окно и увидала Карася, Витьку Карасева, известного в Северо-Печерске гуляку и бабника. Он время от времени наведывался к Потапу за травяными горькими настоечками, которые дед делал на зиму.
