Похоже было, что он в этой печальной компании за главного, и только он один знает дорогу, но которой грешники бредут в преисподнюю.
Четверым было лет тридцать – тридцать пять. Они были сосредоточенны и немногословны, как будто размышляли над трудной партией го. Сопровождение составляло еще двое молодых всадников, для которых чужая смерть была таким же баловством, как скачки.
Дорога уводила все дальше в гору, и Платона стала донимать скверная мысль, что монголы решили сбросить его со скалы в пропасть. На миг он даже представил, как его молодое сильное тело, падая на дно ущелья, натыкается на выступающие камни, переворачивается в воздухе и с громким хрустом разбивается о скалы.
Оборвавшийся крик заставит испуганно подняться со своих мест длинношеих грифов, которые, совершив круг над бездной, опустятся на его бездыханный окровавленный труп. То, что от него останется, трудно даже будет назвать человеческим телом – это будет кусок мертвечины вперемешку с обломками костей.
– Вы сбросите меня со скалы? – выдавил из себя в страхе Платон.
Но вновь встретил равнодушные холодные взгляды сопровождающих – они не желали размениваться на объяснения с будущим покойником.
– Ответьте же!"
"Один из монголов лениво повернул голову в его сторону и философски заметил:
– И не надейся! Легкая смерть не для тебя. – Платона охватила паника – мелкие противные мурашки пробежали по спине, по шее и растаяли где-то у самого горла, заставив кадык непроизвольно дернуться… Его поразила даже не грядущая смерть, а тон, каким был произнесен зловещий приговор.
Чужая кончина для них не была в диковинку – они просто выполняли привычную работу. И делали это так же бесстрастно, как пастух выгуливал на пастбище скот или как темными вечерами молодой любовник ласкает свою зазнобу.
– Мы пришли, – впервые разомкнул уста старший, натянув поводья. – Теперь тебе придется перебраться на металлического жеребца, – указал он концом плетки на огромное железное чучело, что стояло у самой тропы.
– Что вы хотите делать?
– Не торопи события, впереди тебя ожидает много интересного, – с улыбкой заговорщика сообщил старший, показав крупные зубы, – такими резцами только жевать овес.
– Очень скоро ты все узнаешь. Поставьте его на землю, – приказал он путникам, – да не расшибите раньше времени. А то что тогда о нас подумают люди? Посмотри, как здесь красиво, – он обвел вокруг себя плетью, – на этой поляне тебе придется умереть. Лучшего места невозможно отыскать во всех горах.
