Пряди высыпаются из дрогнувших пальцев и каскадом накрывают мои плечи."
"Гордеев зарывается носом в волосы и шумно вдыхает мой запах, от чего меня прошибает электрический разряд, и новая волна мурашек берет в плен мое ухо и стремительно сбегает вниз по телу, смывая скопившееся волнение вниз живота, и там становится сладко и тяжело.
Денис прижимается ко мне со спины. Правя рука его скользит вверх и ложится на горло.
– Сейчас это все мое. Ты поняла? – спрашивает он перед тем, как укусить меня за мочку.
У меня сковывает дыхание, когда я ягодицами чувствую его стояк, красноречиво натянувший джинсовую ткань и угрожающе упирающийся в меня.
– Поняла? – повторяет Гордеев свой вопрос, и чувствую запах виски.
Он слегка сжимает горло.
– Да, – выдыхаю я.
Я – извращенка. От то, что он делает, даже почти ничего не делая, желание во мне только усиливается. Страх тает под напором физиологии.
Хозяйским жестом вторая рука опускается на бедро, поглаживает его, забираясь пальцем под белый кружевной пояс-паутинку.
И грубоватая подушечка чувствительно проводит по внутреннему сгибу вдоль края трусиков.
Организм тут же берется гасить огонь, охватывающий киску, выделяя влагу.
Боже, Ящер меня толком и не потрогал, а я уже мокрая.
Учитывая, что я с самого утра жду его грубоватых ласк, не удивительно, что я воспламеняюсь так легко. Я очень хочу всего, что он готов со мной сделать.
Рука с моего горла перемещается на затылок и собирает светлые скользкие пряди в охапку, обнажая шею.
Тело предает меня окончательно еще до того, как Денис проводит кончиком языка по чувствительному местечку. От одного его дыхания на коже колени слабеют, и у меня вырывается шумный выдох. А когда он слегка прикусывает место, которое лизнул, трусики становятся совсем позорно влажными.
Черт бы побрал этого Ящера!
Я почти ненавижу его сейчас. Хладнокровный самец. С таким даже разговаривать невозможно, но не хотеть его таким я не могу. Похоже, у меня в голове какой-то изъян.
Мне плевать на мораль и причины нашего знакомства, плевать кто и что подумает. Это последняя ночь, и, если он не возьмет меня, я сгорю.
Мое тело уже пылает, а когда в меня снова вжимается член, к моему сожалению, все еще находящийся в тисках джинсов, тело пробирает дрожь.
Гордеев резко разворачивает меня к себе и целует. Крепко, властно, подчиняя, демонстрируя, у кого есть право сильного. Словно чувствуя, что это заводит меня еще больше.
