Со сна я не сразу соображаю, что оно означает, поэтому опять погружаюсь в дрему, и окончательное пробуждение становится для меня сюрпризом. Постыдно приятным, и заставляющим меня отбросить все лицемерные мысли. В этот раз Ящер получил не только покорную, но и стонущую жертву.
Глава 11
Поминутно заливаясь краской, я варю кофе на кухне. Подрагивающими руками делаю на завтрак бутерброды, потому что вчерашние биточки были сметены еще накануне. Нет, меня никто не заставляет кухарить, я просто сбежала из спальни от смущения, не зная, как смотреть в глаза Ящеру, когда он проснется.
Меня будят очень рано и очень специфически.
Окончательно я просыпаюсь, когда меня, лежащую на боку, тревожит Гордеев. Он даже не будит меня. Прижавшись ко мне всем телом со спины, Ящер просовывает руку подо мной и играется с грудью, перекатывая ее в ладони. Другой рукой, чуть сдвинув мою ногу, он добирается до клитора и одновременно с этим входит в меня.
Ещё не до конца освободившийся ото сна разум не настораживается, когда вторгаются в разомлевшее тело.
Плавным движением он погружается в меня, и киска ласково его пропускает. Не переставая орудовать пальцами, Ящер с оттяжкой гоняет во мне свой член так уютно и обыденно, будто делает это со мной каждый день уже лет пять.
Предательское тело отзывается на каждый толчок. Горячее ядрышко внутри, поначалу маленькое, быстро растёт, подпитываемое уверенными движениями Ящера, и меня заполняет горячая волна. Затапливает с головой.
Словно вихрь, она водоворотом кружит там, где головкой в самое донышко ударяется толстый член, и расплёскивается по всему телу. Гордеев, будто понял вчера обо мне что-то, раскусил мое тело и теперь знает, что мне нужно.
Он делает это как-то так, что я чувствую себя шлюшкой, потому что киска хлюпает, и к звукам шлепков о ягодицы примешиваются тихие стоны, срывающиеся с моих губ. Я просто не могу их сдерживать, когда пальцы Ящера ритмично потирают влажную горошинку. Я чувствую, как мокро и жарко у меня там, куда так размашисто толкается Гордеев.
И я в полном ужасе от своих ощущений.
Добивая остатки моего самообладания, Гордеев трется щетиной о мою шею, а затем влажно ее целует. Меня пронзает электрическим разрядом, а я даже выгнуться не могу, спелёнатая крепкими жадными объятиями. Мне не шелохнуться, и я не сразу замечаю, что неосознанно делаю единственные доступное мне: чтобы ослабить это напряжение, трусь сосками о его руку.
