Влажной от испарины, покрывающей мое тело, спиной я ощущаю прохладное сколькое покрывало, а сверху раскаленное тело Ящера.
Губы Дениса впиваются в хрупкую ключицу, оставляя отметину.
– Не смей закрывать глаза, – ударяет в замутненное негой сознание негромкий приказ."
"Усилием воли приподнимаю ресницы. Требовательный взгляд впивается в мое лицо, ему отвечает мой, почти жалобный.
– Недостаточно прониклась, – делает вывод Гордеев.
Не отводя взгляда, он приподнимается и медленно выходит из меня, заставляя ощутить весь его размер и пустоту, которую он оставляет после себя.
Когда толстая головка покидает границы пещерки, я чувствую себя обделенной. Несмотря на то, что я уже кончила, мне нравится это ощущение заполненности.
Денис выпрямляется между моих согнутых в коленях ног, и предстает передо мной в своей животной мужской красоте. Я жадно разглядываю его, на мой вкус, совершенное тело, и совсем не могу отвезти взгляда от напряженного органа, блестящего от моей смазки.
– Ксюша, – укоряет меня Гордеев, потянувшись за пачкой с презервативами, – в глаза смотреть надо.
Пойманная за гипнотизированием качнувшегося члена и налитых яиц, я даже не розовею. О каком стыде может идти речь, когда я вся распахнута для него, теку только при мысли, что ночь еще не кончилась, он и обещал, что мы только начали?
– Мне нравится, – облизнув губы, признаюсь я слабым голосом.
Мне кажется, или на лице Гордеева проскальзывает удовлетворение?
На моих глаза он разрывает фиолетовую фольгу и медленно раскатывает резинку вдоль ствола, от чего головка выглядит не просто крупной, а огромной.
– Нравится смотреть? – с тихим смешком уточняет Денис. – А мне нравится участвовать.
И слова Ящера не расходятся с делом.
Расставив мои ноги пошире, он разглядывает мои промежность, поглаживая ждущий возвращения в мою влажную и теплую темноту член. Проводит подушечкой по влажным складочкам, посылая электрический разряд через все и без того подрагивающее тело. Раздвинув, двумя пальцами припухшие губки, он неглубоко погружает палец и поглаживает переднюю стеночку влагалища, и меня снова бьет ток.
Разворошенный муравейник под кожей, разбегается, причиняя сладкую боль.
Я тянусь приласкать несправедливо забытую Денисом грудь, но меня снова останавливает твердое:
– Не смей.
И мне приходится бессильно царапать покрывало. Шуршание, которое я слышу, когда скребу по нему ногтями, навсегда останется одним из самых эротичных звуков.
