– Вали давай, и чтоб я тебя больше не видел, – с ленцой велит Гордеев и тянется к мобильнику.
Мне хочется бежать не оглядываясь, но ноги так ослабли, что я тащусь к выходу из ВИП-комнаты, пошатываясь. Уже хватаюсь за дверную ручку, когда позади меня раздаётся злой голос Ящера:
– Макс, что за хуйня у вас в городе творится?
Выстреливаю из комнаты, пока разъяренный Ящер не передумал, и замираю за дверью, переводя дух. Сейчас какому-то Максу похоже прилетит за то, что Гордеева беспокоят кто не попадя.
Снаружи меня встречает все тот же Коля, который не сводит глаз с Татьяны, подпирающей стену напротив двери в ВИП-комнату.
Она, что, так и ждала тут? Боялась пропустить свою смену?
Прокурорская дочка внимательно осматривает меня. При виде заплаканных глаз на её лица расцветает удовлетворение. Отлепившись от стены, Татьяна ныряет в открытую дверь, где Гордеев уже прощается с неведомым Максом:
– Скоро подъеду, – и сразу же без перехода: – На колени.
Судя по звуку щелкнувшей пряжке, это он Тане:
– Давай-давай, – закрывая дверь поторапливает меня Коля.
– Поговорила? Свободна.
Вздрогнув, отмираю.
Надо отсюда уходить. Едва переставляя ноги, покидаю ВИП-зону.
Прохожу мимо грохочущего танцпола, пробираюсь через группки молодняка, вышедшего потрепаться.
Каждый шаг даётся всё легче, и на улицу я вылетаю почти бегом, но холодный ветер отрезвляет, и я возвращаю за пальто.
Мозги потихоньку встают на место.
Ящер прав. Мне повезло. Могла ведь быстро совершить карьеру от аспирантки до опытной любительницы.
А если бы нарвалась на мерзавцев, то и до статуса профессионалки рукой подать.
Невидящим взглядом уставившись в зеркало, завязываю поясок пальто, и пытаюсь разобраться: почему я сразу не рванула оттуда, как только он заговорил об оплате натурой? Для меня это неприемлемо, но я всерьез рассматривала его предложение. Его взгляд меня поработил. Как гипноз. Действительно, василиск. Опасный ящер. Не надо было приходить. Он всё верно сказал, только теперь я совсем не знаю, что он не делать.
Хоть бы Лёшка уже очнулся!
Подняв воротник повыше и засунув руки в карманы, я пробегаю через освещенную парковку перед клубом, ветер с воды остужает горящие от слёз глаза, на и сует за шиворот свои пальцы.
Набережная ещё не пуста, но транспорт скоро перестанет ходить, нужно поторопиться. Надеюсь, мама уже спит, а то будет волноваться. Со дня Лёшкиной аварии она впадает в панику по любому поводу.
