Теперь мне было уже не так страшно. Он её не оставит.
- Папочка, мама больше не говорит. Она не шевелится.
Голосок отдалялся.
Он её уносит и правильно, чтобы меня не видела. Не нужно ребёнку смотреть на мёртвую мать. Это то, что не забывается никогда.
Но не успела эта мысль потухнуть в моей голове, как кто-то выдернул меня из катера.
- Припозднился я, детка, - шепнул мой миранец, - но успел. Ничего и не таких выхаживал. Обморожения в космосе дело частое и поправимое. Держись, моя крошечка. Сейчас всё будет хорошо.
Он понёс меня в общий отсек. Я снова слышала привычный гул ядра.
- Так Юла, остаешься в кресле и не встаёшь. Сначала мы позаботимся о маме, а потом уже я устрою тебя. Будешь пока сидеть рядом со мной. А после я уложу тебя в каюте.
- Угу, - слышать её голосок было почему-то больно.
В моей голове всё перемешалось.
Я чувствовала, как руки миранца избавляют меня от верхней одежды. Его пальцы касались моего лица, и это причиняло адскую муку. Услыша тяжёлый стон, я не сразу поняла, что это мой голос.
- Ничего, - шепнул Сунир, - всё подживёт, но одежду придётся срезать.
Моё тело крутили в разные стороны. Миранец тяжело сопел.
- Подвёл я тебя уже во второй раз. Ноги вашей больше на таких станциях не будет. Так глупо подставиться.
Его пальцы коснулись поясницы. В том месте, где всё ещё был шрам от пули. Открыв рот, чтобы сказать, что не виню, я не смогла выдавить из себя ни одного внятного звука.
- Молчи, - рыкнул он глухо. - Не рви кожу на губах.
Всё обморожено.
Я понимала, о чём он. Моё тело словно в огне горело. Вроде обморожение, а болит как ожог.
- У мамы глаза странные, - шепнула Юла.
- Она их обморозила, доченька. И это очень плохо.
Меня уложили в капсуле на спину. Что-то холодное и склизкое коснулось лба и щёки. Сунир чем-то покрывал мою кожу.
- А это что? - вопросы дочери помогали мне сориентироваться в происходящем.
- Это регенерирующая мазь. Она будет маме пока вместо кожи. Под ней всё быстро заживёт, и она станет какой же красивой, как и была.
- А мне такое надо? - этот вопрос дочери заставил сое сознание встрепенуться.
- Нет, мама тебя очень любит, поэтому сумела сберечь. Она молодец.
- Да, она сказала, что ты вернёшься за нами и не бросишь. А потом вы родите мне братиков.
- Так прямо и сказала? - несмотря на этот, казалось бы, пустой разговор руки мужчины быстро покрывали моё тело чем-то склизким. Что-то плавно вошло в мои ноздри, и дышать стало легче.
