Решив, что и на том спасибо, я обхватываю ладонью ее затылок и пошло облизываю кончиком языка ее сомкнутые губки, с удовлетворением отмечая, что она тут же распахивает веки, глядя на меня с изумлением.
Мне нравится шокировать ее. Не то, чтобы это было трудно. Но ее неприступность странным образом заводит, хотя обычно у меня никогда не хватало терпения на недотрог. Слегка прикусываю пухлую нижнюю губу, наслаждаясь ее взбудораженным вздохом, и полноценно впиваюсь в сладкий женский ротик, скользя языком внутрь. Так, как хотел сделать это еще в кинотеатре.
Лейла все еще напряжена в моих объятиях, но я игнорирую это. Обнимаю ее обеими руками, не скрывая своего голода, и, хотя она совершенно не умеет целоваться, постепенно начинает оттаивать и даже ослабляет хватку своих ноготков на моих плечах. Спускаюсь губами на подбородок и шею, пробуя ее кожу на вкус, и с нетерпеливым рыком сажаю ее верхом на свои бедра, пытаясь стянуть платье с груди вниз, когда упрямая Ляля начинает сопротивляться.
– Подожди! – панически кричит она, шлепая меня по плечам.
– Ну, Тимур!
– Что? – рявкаю, задыхаясь от возбуждения.
Лейла выглядит растерянной и тоже тяжело дышит, кусая губы.
– Нужно выключить свет, – отводя взгляд в сторону, шепчет она. – Я стесняюсь.
Мне кажется, что я ослышался. Потому что она не просит прекратить. Ей, блин, всего лишь мешает свет!
Меня охватывает эйфория. Интересно, как далеко она позволит зайти мне сегодня? А если Лейла согласна на все? Я не могу лишить свою жену девственности на диване!
Поднимаюсь на ноги, держа ее на весу, и иду в сторону спальни, игнорируя ее неубедительные просьбы отпустить.
Зайдя в нашу комнату, не включаю свет и несу Лейлу на кровать в полутьме, укладывая на спину и медленно целуя в губы.
«Не торопись!» – повторяю про себя, лежа рядом и целуя ее снова и снова.
Лейла дрожит, когда ласки становятся смелее. Она тяжело дышит, но не издает ни звука, даже когда я запускаю руку в вырез платья, обхватывая грудь сквозь тонкий лифчик.
«Черт, зачем ей белье дома? Надо запретить»
Сев, стягиваю с себя футболку и тянусь к подолу ее платья, тяня его вверх.
В темноте вижу лишь очертания ее тела, но оставляю это на потом, решив, что на первый раз сойдет и так. Еще насмотрюсь. Ляля, как послушная девочка, поднимает руки, позволяя снять с себя платье, а потом поджимает коленки к груди, прячась от меня, хотя я едва ли могу разглядеть что-то.
– Я тебя не вижу, – успокаиваю ее, снова укладывая спиной на матрас.
