– Бросила в конце второго курса, – мрачно говорит она. – Когда я переехала, мама была еще бодрячком. Она так гордилась тем, что пусть и почти в сорок лет, но получила высшее образование, и хотела для меня того же. Когда дела стали плохи, пришлось выбирать между учебой и работой. Ее сестра тайком от мужа кое-как помогала, но этого не хватало. Мама и сама работала, пока не слегла. Устроила меня в ту же юридическую компанию на ресепшн. А после ее смерти я не смогла жить там одна. Нет ничего хуже одиночества, Лейла. Мне казалось, я схожу с ума.
А потом решила, что вернусь, даже если папа убьет меня.
Она стирает слезу и я сочувственно сжимаю ее ладонь в своей.
– И правильно сделала, что вернулась. Женщина не может жить одна. Особенно незамужняя. А ты там ни с кем не встречалась? Во Франции так много наших.
– Вообще-то встречалась, – горько улыбается она. – Его звали Шамиль, он работал в больнице, куда я возила маму. Предлагал выйти за него, но я поняла, что не мой человек. А теперь папа усиленно ищет мне жениха тут и даже не спрашивает моего мнения.
Иногда я думаю, что лучше было бы остаться и выйти за Шамиля. Его я хотя бы знаю.
То, что дядя Анвар хочет выдать ее замуж – новость для меня. Странно, что никто еще не сообщил мне.
– Блин, Ляль, ты только не говори никому, ладно? Даже Азиза не знает. Папа считает меня испорченной и думает, что никто не захочет на мне жениться. Слухи-то разные ходят о моем исчезновении, хотя они и говорили всем, что я уехала лечиться. Я и сама узнала случайно, слышала, как он говорил по телефону с твоим отцом.
Они не хотят афишировать свои поиски на случай, если не найдут никого.
– И ты согласишься с их выбором? – серьезно спрашиваю я.
По ее щекам снова бегут слезы, которые она зло вытирает.
– Соглашусь, наверно. Мне некуда деваться. Не хочу снова остаться без семьи. Прокормить-то я себя смогу, но одиночество меня убьет, если уйду из дома.
Я просто не знаю, что сказать. По сути, Мира сейчас находится в том же положении, что и я три года назад, вот только не факт, что ей повезет так же, как и мне с Тимуром.
Он у меня золотой, несмотря на нелегкий характер.
Пытаюсь подобрать слова утешения, когда к нашему столику подходит бывшая одноклассница Маша – единственная русская девочка в классе. Город у нас маленький, так что запросто можно встретить знакомых. Разговариваем с полчаса, пока за Машей не заезжает муж, а после ее ухода и сами собираемся.
Я, наконец, стала более уверенным водителем, поэтому уже сама вожу машину.
