Нэйт прижал ладонь к чайнику, подогревая воду. Аромат сдобы значительно улучшал настроение.
— Карлос, ты когда-нибудь расскажешь мне, почему не женился, не завел детей? Ты же последний из великого рода.
— Быть последним — тоже честь, — Дьерти наполнил свою чашку чаем, после чего отсалютовал ею ученику.
— Карлос, — Нэйт закатил глаза. — Я ведь серьезно.
Дьерти вздохнул, вернул чашку на блюдце, затем поставил локти на стол, переплел пальцы и опустил на них подбородок.
— Любви искал. Романтиком был. Когда мне исполнилось двадцать один, мои родители умерли, и настоять на браке по расчету было некому.
Потом романтика прошла, а привычка жить одному осталась. В юности надо было жениться, сейчас я уже вряд ли смогу с кем-либо ужиться.
— Со мной же уживаешься.
Карлос рассмеялся.
— Во-первых, ты все-таки здесь не постоянно. Во-вторых, ты не женщина.
— Женщина что, не человек? — поинтересовался Нэйт с набитым ртом, но под укоризненным взглядом учителя быстро все прожевал и повторил свой вопрос еще раз, четко выговаривая слова.
— Женщина — человек, — грустно улыбнулся Карлос. — И когда ты встретишь свою, ту, от которой тебе не захочется уходить наутро, держи ее, мальчик мой.
Нэйт хмыкнул.
— Ты так говоришь, будто она станет отбиваться.
— Может, и станет, — усмехнулся Дьерти, — характер у тебя не сахар…
Три годя спустя после побоища в Элее. Четвертый год правления короля Эрика Первого. Семь лет назад.
Пленник был без сознания. Висел на руках, подвешенный между двух вбитых в пол столбов. На запястьях красовались тяжелые антимагические браслеты.
Соответствие полное — то, что нужно.
Нэйт сложил руки на груди и отступил с пути.
— Давай, Рон, буди нашего гостя.
Палач понятливо кивнул, с легкостью поднял огромное ведро воды и опрокинул его содержимое на голову подвешенного человека.
Пленник дернулся, забился, стал хватать ртом воздух. Благо на его голове от старости почти не осталось волос, и они не облепили лицо, как когда-то у Нэйта. Зато длинная седая борода стала напоминать мокрый кошкин хвост.
— Здравствуйте, лорд Корвин, — промурлыкал Нэйтан, приветствуя в подземелье долгожданного гостя. — Или вас теперь называть господин Совре? Или, может быть, господин Шопли? Или… Как только вы ни называли себя за эти годы. Думали, не найду?
Старик часто моргал и ловил ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Ты…
— Я, я, — с готовностью подтвердил Нэйтан. — Все — я, помнишь?
Удивление Корвина сменилось страхом, потом настоящим ужасом. Он помнил.
