Устроив мне публичную казнь, ты, во-первых, — он поднял руку и принялся загибать пальцы, — умаслишь Инквизицию, во-вторых, — следующий палец, — поднимешь свой авторитет среди аренорцев и докажешь, что суров, но справедлив, — еще палец, — в-третьих, ты обезопасишь свое королевство и своих подданных в будущем.
Их взгляды схлестнулись. Эрик все так же стоял у дверей, но был полон решимости и глаз не отводил. Нэйт отвел свои первым — не хотел, чтобы друг прочел в них боль и отчаяние, от которых, казалось, плавились кости.
— Скажи мне, что убил их неосознанно, — серьезно попросил Финистер, — что дар вырвался из-под контроля и ты не смог его удержать.
Нэйт невесело усмехнулся.
— Говорю. Что дальше? У тебя по-прежнему нет выбора.
Эрик вздохнул с облегчением, наконец решился, прошел в комнату, взял стул, сел напротив — еще лучше, как на допросе.
— У меня есть выбор, — сообщил. — Ты себя не контролировал.
Не контролировал — это правда, но правдой было и то, что он не пытался себя контролировать. Дар рванулся наружу, ломая все щиты и барьеры, но ему никто не препятствовал.
Эрик смотрел на него сочувствующе. Это было невыносимо.
— Нэйт, мне так жаль Лиссану и…
Нет, вот это было невыносимо по-настоящему.
— А мне не жаль, — Нэйтан не дал договорить, — не жаль Элею. Если бы я мог спасти Лиссану, я бы сжег их еще раз, больше, вдвое больше, если бы потребовалось. Я положил бы весь Аренор у ее ног, если бы только это помогло ее спасти.
Финистер помолчал.
— Это только еще раз говорит о том, что теперь ты неопасен и никому не угрожаешь.
Раздражение стало переходить в ярость. Он что, его не слышит? Снова верит в святость дружбы и готов забыть обо всем на свете ради друга? Нет, у королей так не работает.
— Ты меня слышишь? — Нэйт уже почти рычал. — Мне не жаль, — повторил с нажимом, — меня не мучит совесть. Мне плевать. Ты был в шоке, что Верноэль убил Анжелику и собственного отца, что Корвин устранял неугодных. Поверь, ни один из них никогда за всю свою жизнь не убил бы столько народу, сколько убил я.
— Эрик сжал губы и отвернулся. — Нет уж, не отворачивайся, — прорычал Нэйтан. — Я сжег их всех: женщин, детей, пробегающую мимо собаку, спящую на подоконнике кошку. Всех. И мне наплевать. А если ты оставишь меня при себе, нет гарантий, что меня снова не накроет, что я не спалю тебя, твой замок, дорогих тебе людей. Перворожденных не осталось неспроста, их не должно быть.
Несмотря ни на тон Нэйтана, ни на его слова, король оставался абсолютно спокоен.
