Того раза ей хватило на всю оставшуюся жизнь, и больше никто и ничто не заставили бы ее присутствовать на подобном мероприятии. Но это она и ее выбор, а в Элее…
Господи, там же были дети! Которых так же, как и ее когда-то, привели с собой родители, искренне считающие, что пришли посмотреть на акт совершения справедливости — казнь ведьмы, убившей дочь горожанки.
Они же не знали, даже не поняли…
Катрина беззвучно всхлипнула и зажала рот ладонью. Слезы потекли по руке.
Да, Нэйт оказался чертовски хорошим учителем.
Она не почувствовала боли, ни заживо сжигаемых людей, ни самого Нэйтана, но Катрине хватило и собственной — за него, за Лиссану, за жителей Элеи.
— Ты молчишь, — негромко констатировал Нэйт.
Катрина отняла руку от лица и глубоко вздохнула, постаралась, чтобы голос прозвучал ровно.
— Я не знаю, что сказать, — призналась так же тихо.
Он помолчал.
— Но теперь ты поняла, что я не из тех, кого называют хорошим парнем?
Повисло молчание.
Катрине казалось, что Нэйтан не просто ждал от нее обвинений в свой адрес, а едва ли не нуждался в них.
Потому что винил себя сам? Или ей хотелось так думать?
— Это сделал не ты, — сказала наконец, — а твой дар.
— Но я его не удержал, — напомнил громче, но по-прежнему спокойно.
Потому что «Перворожденный» еще не значит «всесильный». Но Катрина не стала ни озвучивать это, ни сочувствовать. По правде говоря, больше всего на свете ей хотелось уйти.
Нэйт хотел, чтобы она поняла, почему случилось побоище. Она поняла, увидела, что он убил людей не по злому умыслу и даже не собственному желанию.
Но ведь «понять» и «принять» не одно и то же.
А еще Катрина поняла, что до последнего надеялась, что побоище — исковерканный в Хрониках факт, что Нэйтан все же никого не убивал, его оклеветали, обвинили, а он не отрицал из чувства противоречия. Но Хроники не врали, а Нэйт не преувеличивал свою вину. Он говорил правду, как и всегда.
— Можно я пойду? — Оставаться здесь стало невыносимо.
Она по-прежнему сидела к нему спиной, чувствовала тепло его тела, но никак не находила в себе сил обернуться и посмотреть в глаза.
— Иди, — равнодушно разрешил Нэйтан.
Катрина отерла слезы с лица и неловко поднялась: слишком долго просидела в одной позе, ноги затекли. Обернулась — он так и сидел, опираясь на толстые прутья. Куда смотрел? В стену? Внутрь себя? В прошлое?
Люди боялись Придворного мага Натаниэля, она сама испытывала страх в свои первые визиты сюда.
