Он попытался переместиться, но ничего не вышло.
Придворный маг самодовольно расхохотался. В искусственном освещении ночного двора его морщинистое лицо выглядело особенно жутко.
Пожалуй, к смертным грехам следует добавить еще и самонадеянность.
Нэйт прислушивался к ощущениям, но не сразу смог понять, что произошло. Каким-то образом его дар заблокировался. Он чувствовал его там, глубоко внутри, но дотянуться до него и воспользоваться не мог.
— Удивлен? — прочел Корвин по его лицу. — А если бы ты по-честному стал учиться у меня, я бы тебя научил.
Но Нэйтан понял уже и сам: антимагические камни, которые обычно вставляли в браслеты, Придворный маг измельчил в пыль и швырнул в него вместе с энергетическим ударом. Из-за силы и скорости броска они прошли сквозь одежду и попали прямо на кожу, на время лишив дара.
По кивку Корвина двое стражников подошли и подняли Нэйтана с земли под мышки. Другие двое надели на него антимагические браслеты для надежности. Видимо, эффект волшебной пыли и вправду был недолгим.
— Слаженно работаете, ребята, — пробормотал Нэйт и замолчал, почувствовав на губах вкус крови.
А ведь для полного счастья в антимагических браслетах он не сможет исцеляться.
— У тебя есть шанс все исправить, — милостиво сообщил Корвин, прежде чем его увели, — признайся, что тут делал и зачем, и я сохраню тебе жизнь и даже статус ученика."
"Почувствовал, что Нэйт применил к лошадям какое-то заклятие, но не может его снять, потому что не видит. Нэйтан не зря заранее выбрал такое, какое нельзя найти, пока не знаешь, что именно ты ищешь.
До коронации два дня. Наложенные заклятия запустятся в эту полночь…
— Давайте тогда сойдемся на том, что у меня нет шансов, — предложил он в ответ и позволил себя увести.
ГЛАВА 35
…Лиссана улыбается, капли с мокрых волос падают на обнаженные плечи, грудь. Проводит тонким пальцем по губам, кажущимся особенно яркими на бледной после купания в холодной воде коже.
— Где же тебя носило, идиот? — спрашивает лукаво, глаза блестят, и такое обращение не кажется обидным.
Он кладет ладони ей на талию и притягивает к себе. Впивается губами в ее губы, целует жадно, не в силах насытиться. Она отстраняется, чтобы вдохнуть в легкие воздух, потом смеется.
— Какой же ты дурак, — шепчет, запустив пальцы ему в волосы и притягивая обратно к себе, — дурак…
…Дурак…
…Дурак…
…Дурак…
Это слово все еще звенит эхом в ушах, когда сверху обрушивается водопад ледяной воды. Приходится отплевываться, трясти головой, хватать ртом воздух.
