— Спасибо… — прошептала то ли зверьку, то ли небу и уверенно шагнула вперед…
* * *Да, Серик однозначно спас ситуацию, потому что мужчина полностью переключился на него. От моих прикосновений даже не вздрогнул, и я более уверенно начала действовать. Сперва срезала все волосы под корень, потом принялась стричь бороду. Прикасаться к грязным космам было немного неприятно, но я помнила о том, что этот человек — жертва чужой жесткости, и в сердце всё сильнее расцветала радость о том, что я могу ему помочь. А эта радость вытравляла любые негативные ощущения.
Дарить добро людям — это действительно прекрасно. Не каждому встречному, конечно, а вот именно таким — по-настоящему нуждающимся, обездоленным, с покореженной судьбой…
В своей прошлой жизни ко мне редко протягивали руку помощи, но, когда это случалось, сердце застывало от волнения и благодарности. Когда ты не имеешь в жизни ничего хорошего, когда весь мир отвернулся от тебя в презрении, то даже искренняя улыбка соседки может стать для тебя драгоценной.
Всё познается в сравнении! Эту истину я поняла всей душой. Она впиталась под кожу и впаялась в сердце. И я благодарна Богу за то, что Он до сих пор не оставил меня.
Несмотря на все трудности этой новой жизни, у меня замечательное красивое тело, молодость, сила духа и возможность помочь человеку. Разве это не счастье, в конце концов? А когда мы окончательно вырвемся отсюда, я уверена, что жизнь станет еще краше.
Спасибо небу за всё!
С такими мыслями я закончила срезать грязные космы и принялась за бритье.
Вода в лохани уже давно была черной, как нефть. Но мне было все равно. Я уверенно размочила мыло, создала пену и нанесла узнику на голову и лицо.
Мысленно попросив медальон о помощи, я начала сбривать остатки волос с кожи мужчины, обнаруживая на ней многочисленные язвы.
Вши искусали бедного до ран! Наверняка, мыло страшно щипало, но мужчина молча терпел и даже не двигался. Только поглаживал мокрого Серика, пристроившегося на его груди, и почти не дышал.
Я тоже едва дышала.
Напряжение было сумасшедшим. Это бритье оказалось той еще пыткой. Но наконец и это дело было сделано.
Ополоснула совершенно лысую голову мужчины и осторожно вытерла ему лицо. Он откинулся на край лохани и просто прикрыл глаза. Серик уснул у него в руках, олицетворяя собою абсолютное умиротворение.
Я же только сейчас смогла нормально рассмотреть лицо мужчины, покрытое коркой свежих ран от засилья вшей, и с изумлением поняла, что он достаточно молод.
