С отсутствием альтернатив, он выбрал меньший из трех ответвлений коридора, где вспыхнул красный свет. Поднявшись на ноги, он побежал в этом направлении, используя кровь в качестве ориентира.
Когда коридор свернул, а свет усилился, Лэш понятия не имел, во что он вмешается, и ему было плевать. Его принцесса была в колонии, и кто-то скажет ему, где, черт возьми, найти сучку.
Внезапно возник потайной проход, без косяков и порогов. Из самого дальнего конца сиял красный свет, достаточно яркий, чтобы начало жечь глаза, и Лэш направился к его источнику.
Он наткнулся на конкретное… «что за хрень?!»."
"У входа в темницу валялся Брат Вишес, а за ним открывалась абсолютно бредовая картина: принцесса стояла в том, во что он одел ее прошлой ночью – бюстье, высокие чулки и шпильки смотрелись смехотворно за пределами его спальни. Иссиня-черные волосы были взлохмачены, с рук капала голубая кровь. Именно ее дикие, красные глаза являлись его путеводной звездой. Впереди ее внимание привлекло что-то вроде гигантской туши, покрытой тонной насекомых, которые, казалось, выиграли в лотерею.
Черт, эти твари были повсюду.
Вокруг висящего в воздухе тела столпились изуродованный шрамом Брат Зейдист, Хекс – телохранитель-лесбиянка, и какая-то вампирша с зажигалкой в одной руке и аэрозолем – в другой.
Эта команда долго не протянет. Пауки и скорпионы наступали, атакуя трио, ворвавшееся на их территорию, и у Лэша на короткое мгновение перед глазами встала картина трех скелетов, обглоданных до костей.
Это его не касается.
Он хотел свою женщину.
У которой, очевидно, были иные планы. Принцесса подняла окровавленную руку, и живой настил на полу отступил, как паводковые воды, впитавшиеся в иссохшую почву. Показался Ривендж, его огромное, обнаженное тело висело на крюках, пронзавших плечи. Казалось чудом, что его кожа не была обезображена миллионами укусов, будто ковер из чудовищ с восьмью ногами и двумя клешнями защищал то, что хранилось под ним.
– Он мой, – выкрикнула принцесса, ни к кому не обращаясь.
– И никто кроме меня не получит его!
Лэш скривил губы, его клыки мгновенно удлинились. Она не говорила этого только что. Уж лучше ей не говорить этого.
Это была его женщина.
Однако, один взгляд на ее лицо, и Лэш узрел правду. Эта больная сосредоточенность, с которой она смотрела на Ривенджа, никогда не проявлялась по отношению к Лэшу, независимо от того, сколь яростным был их секс…. Нет, эта искренняя одержимость никогда не была направлена на него.
