***
Под ужасающей массой, укрывавшей его, слабое сознание Ривенджа всколыхнулось в мгновенье, когда Элена вошла в темницу. По началу, он не поверил своим чувствам. За то долгое время, что он провел в этом аду, она часто снилась ему, его мозг цеплялся за воспоминания, заменяя ими пищу, воду и воздух.
Но это было другим.
Может, об этом разрыве с реальностью он молил? После всего, хотя он горевал о том, что подошло к концу с уходом его матери, только сейчас Рив захотел смерти… ментальной или физической, не важно.
Значит, возможно, ему даровали единственную пощаду за всю его презренную, затраханную жизнь?
Но, сама мысль, что Элена на самом деле пришла сюда, чтобы спасти его, пугала его больше, чем то, где он находился, и все предстоящие пытки.
Хотя… нет. Это была она, и с ней были другие … Он мог слышать их голоса. Потом он уловил проблеск света … учуял мерзкий запах, который напомнил ему о пляже в момент отлива.
Раздался пронзительный шум. Вместе с… серией порывов пламени?
Рив не мог двигаться с самых первых дней, его тело быстро ослабело, но он должен был протянуть руку, попытаться установить контакт, сказать Элене и ее спутникам уходить из этого ужасного места.
Собрав всю свою силу, ему удалось поднять руку.
Свет исчез также быстро, как и возник.
Сменился красным сиянием, означавшим смертельную опасность для его любимой.
От страха за жизнь Элены паника вспыхнула в нем, тело дернулось на привязи и забилось, словно плененное животное.
Он должен очнуться, черт побери.
Он должен… черт побери, проснуться!
Глава 70
Никого. Никого, мать вашу.
Притормозив, Лэш заглянул в очередную камеру, выполненную из странного стекла. Пусто. Как и в трех других.
Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и замер. Ни звука. Из запахов лишь комбинация пчелиного воска и сырой земли.
Куда бы ни пошла группа вампиров, здесь их, черт возьми, не было.
Он вернулся по своим следам туда, где коридор разветвлялся в трех направлениях, и посмотрел вниз. Здесь кто-то недавно прошел: цепь голубых капель расходилась в обоих направлениях, из правого коридора в центральный, значит, кто-то шел из одной точки в другую.
Наклонившись, Лэш провел указательным пальцем по мерзкому следу и потер субстанцию большим пальцем. Кровь симпата. Видит Бог, Лэш пролил достаточно крови своей женщины, чтобы определить, что это было за дерьмо.
Поднеся руку к носу, он сделал вдох. Не его женщина. Кто-то другой. И было неясно, откуда и куда он направлялся.
