Вернувшись в кровать, Джон натянул простыни на нижнюю часть тела, даже, несмотря на то, что его лихорадило: хотя он был в комнате один, он не хотел нежиться в кровати, как какая-то порно звезда в ожидании актрисы второго плана.
Черт… голова убивала его.
Закрыв глаза, он пожалел, что не выключил в ванной свет.
Однако внезапно похмелье перестало занимать его. С ужасающей ясностью, Джон вспомнил, как Хекс оседлала его бедра, скача на нем в плавном, уверенном ритме. О, Боже, изображение было таким четким – не простое воспоминание.
Проигрывая картину в голове, он чувствовал, как тесно она сжимала его член, как жестко удерживала его плечи, купаясь в чувстве доминирования.
Он помнил каждое движение, все запахи, даже то, как она дышала.
С ней, он помнил все.
Перевернувшись на бок, он подобрал Джек с пола, будто алкогольные эльфы могли каким-то чудом снова наполнить бутылку. Вот невезуха…
Раздавшийся в соседней комнате крик принадлежал человеку, которого с силой пронзили кинжалом, и пронзительный визг протрезвил Джона не хуже ледяной ванной.
Он схватил оружие, подскочил с кровати и сиганул через комнату, распахнув дверь и устремившись в коридор со статуями. Блэй и Куин сделали то же самое, выбежав в спешке, готовые к сражению.
В конце коридора перед дверным проходом в комнату Зейдиста и Бэллы стояли Братья, их лица были мрачными и печальными.
– Нет! – голос Бэллы был столь же громким, как и тот крик. – Нет!
– Мне жаль, – сказал Роф.
Стоя среди Братьев, Тор посмотрел на Джона. Лицо мужчины было белым и истощенным, глаза – пустыми.
Что случилось? показал знаками Джон.
Руки Тора двигались медленно: Ривендж мертв.
Джон сделал несколько глубоких вдохов. Ривендж… мертв?
– Господи Иисусе, – пробормотал Куин.
Вырвавшиеся из комнаты Бэллы рыдания прокатились по коридору, и Джону захотелось подойти к ней. Он помнил эту боль. Помнил ужасное онеменение, когда Тор исчез, прямо после того, как Братья сделали то, что должны были – сообщили самые плохие новости в его жизни.
Он кричал так же, как и Бэлла.
Рыдал так же, как и она сейчас.
Джон снова посмотрел на Тора. Глаза Брата горели, будто он хотел что-то сказать, обнять, выразить соболезнования.
На какое-то мгновение Джон почти устремился к мужчине.
Но потом он отвернулся и ввалился в свою комнату, закрывая дверь и запирая на замок. Сев на кровать, он уперся руками в матрас и позволил голове упасть. В его голове царил хаос прошлого, но в центре груди билось лишь одно важное слово: нет.
