Он услышал мягкую поступь двух женщин удаляющихся к двери, а затем щелчок замка, когда одна из них повернула ручку.
– Я люблю тебя, Бэт, – торопливо сказал Роф.
– Я тоже тебя люблю.
– Все... все наладится.
Повторный щелчок и дверь закрылась.
Роф сел на пол, прямо там, где стоял, потому что доверял себе недостаточно, чтобы пройтись по библиотеке и выбрать лучшее положение. Когда он устроился, треск в камине дал ему некую систему отсчета… и он осознал, что может мысленно представить комнату.
Если протянуть руку вправо, то… ага.
Его рука коснулась гладкой ножки столика у дивана. Скользнув по ней вверх, до квадратной поверхности, он похлопал по ней, нащупав… да, аккуратно расставленные Фритцем подставки под чашки. И маленькую книжку в черном переплете… а также лампу.
Это утешало. Некоторым странным способом он чувствовал, как будто мир исчез только потому, что он не мог видеть его. Но на самом деле, все по-прежнему существовало.
Закрывая глаза, он послал запрос на Другую Сторону.
Прошло много времени, прежде чем он получил ответ, и еще дольше, прежде чем он перенесся, ощутил под ногами твердый пол и услышал мягко журчащий вблизи фонтан.
Он сомневался будет ли на Другой Стороне также слеп… да, слепее не бывает. Но, как и в случае с библиотекой, он помнил, как выглядит это место, даже если не мог его видеть. Вон там, чуть правее располагалось дерево, полное щебечущих птичек, а напротив, после журчащего ручья, будет лоджия с колоннами, которая считалась частью личных покоев Девы.
– Роф, сын Рофа.
– Он не услышал приближения создательницы расы, но, с другой стороны, когда она парила над землей, ее черные одеяния не касались пола. – С какой целью ты явился ко мне?
Проклятье, ей было прекрасно известно, почему он здесь, и Роф больше не собирался плясать под ее дудку.
– Я хочу знать, ты ли это сделала со мной?
Птички резко умолкли, будто были поражены его безрассудством.
– Сделала с тобой ЧТО? – Она говорила тем же тоном, что и с Вишесом в Гробнице: холодно и безразлично. Что взбесило парня, ведь он даже по собственной лестнице теперь спуститься не может.
– Мое долбаное зрение. Ты отобрала его у меня, потому что я сражался? – Он сорвал с лица очки и швырнул их на гладкий пол. – Ты сделала это со мной?
В прежние времена она бы уже сделала из него отбивную и оставила истекать кровью за такое нарушение субординации. Ожидая ее реакции, Роф почти надеялся, что Дева-Летописеца поджарит его задницу ударом молнии.
Как ни странно, удара не последовало.
