Его психическое заболевание прогрессировало, он все больше и больше впадал в паранойю, но странным образом, чувствовал себя в ней более защищенным. Реальная жизнь была, по его мнению, опасна, окружающие в любой момент могли предать его. Голоса в голове изо всех сил старались взять над ним верх. Они, будто сумасшедшие обезьянки, бегали и прыгали среди зарослей его безумия, бросаясь в его мысли палками и жесткими фруктами. Но он знал своих врагов. Он мог видеть и чувствовать, знать их такими, какими они были на самом деле, и его оружием для борьбы стали холодильник, который содержался в идеальном порядке, олово на окнах и слова в его рукописи.
А реальный мир? В нем он был беспомощным и потерянным, во власти других людей, без какой-либо защиты. Он не способен был судить, что опасно для него, а что нет. Болезнь, с другой стороны, стала тем местом, где он хотел быть, потому что знал, как он выразился, границы этого леса, все его тайные тропы между деревьями и то, что можно ожидать от обезьянок.
Здесь его компас указывал истинный север.
Что же удивило Элену? Болезнь приносила не только страдания. Перед тем, как он заболел, отец служил адвокатом по вопросам Древнего Права, человеком, хорошо известным своей жаждой к дискуссиям и любовью к сильным противникам. В своей болезни, он как раз нашел тот тип конфликта, который так нравился ему, когда он был здравом уме. Голоса в его голове, как он иронично выражался, были так же ловки и умны в дебатах, как и он сам. По его словам, эти жестокие моменты были не чем иным, как психическим эквивалентом хорошего боксерского раунда, а поскольку он всегда держался до конца, то каждый раз чувствовал себя победителем.
Он также знал, что никогда уже не выберется из этого леса. Дебри, как он написал в последних строках своей книги, были его последним пристанищем, до того самого момента, пока он не отойдет в Забвение. И жалел он лишь о том, что здесь хватило места только для одного обитателя… что его пребывание среди этих обезьян означало, что он не может быть с ней, его дочерью.
Он был опечален разлукой и тем, какой обузой для нее являлся.
Он знал, что доставлял много проблем. Знал о жертвах, на которые она шла. Он оплакивал ее одиночество.
Именно это Элена так хотела услышать от него, и сейчас, когда она держала в руках страницы, не имело значения, что все это было написано, а не сказано вслух. Так даже лучше, потому что она могла перечитывать рукопись снова и снова.
Ее отец знал гораздо больше, чем она предполагала.
