С проклятьем Элена откинулась на спинку сидения, зная, что она присоединилась к горю в доме, что скорая, припаркованная возле дома, была лишь еще одним штрихом случившейся трагедии.
Будто мертвого тела любимого в этой семье сына было не достаточно.
Она повернула голову и посмотрела на окна между колоннами. Тени двигались с другой стороны тонких занавесок.
После того как она загнала машину на подъездную дорожку, Аликс вошел внутрь, а она осталась ждать в холодной ночи. Мгновение спустя двери гаража поднялись, и Аликс вышел вместе с взрослым мужчиной, который был очень похож на Стефана.
Она поклонилась и пожала его руку, затем открыла задние двери скорой. Мужчина прижал руку ко рту, точно так же, как она в морге, и Аликс выкатил каталку из машины.
– Мой сын… – простонал он.
Она никогда не забудет тон его голоса. Пустой. Безутешный. Душераздирающий.
Отец Стефана и Аликс понесли его в дом, и также как и в морге, минутой позже раздался вопль. Но в этот раз это был женский пронзительный крик скорби.
Мать Стефана.
Аликс вернулся, когда Элена закатила каталку обратно в скорую, он быстро моргал, будто в лицо ему дул резкий ветер. Выразив ему свои соболезнования и попрощавшись, она села за руль… лишь для того, чтобы теперь быть не в состоянии завести машину.
С другой стороны занавесок она увидела две фигуры, прижавшиеся друг к другу. А затем их стало трое. Потом к ним присоединилось еще несколько.
По непонятной причине она подумала об окнах в доме, который она снимала для себя и своего отца, все они были закрыты алюминиевой фольгой, отделяя их от всего остального мира.
Кто будет стоять рядом с ее замотанным телом, когда ее жизнь закончится? Ее отец большую часть времени помнил, кем она была, но общался с ней крайне редко. Персонал в больнице был очень добр, но это всего лишь работа, ничего личного. Люси приходила лишь тогда, когда ей платили.
Кто позаботится о ее отце?
Она всегда считала, что он уйдет первым, но, несомненно, семья Стефана тоже так думала.
Элена отвела взгляд от скорбящей семьи и уставилась в лобовое стекло скорой.
Жизнь была слишком коротка, и не важно, как много тебе отмерено. Она не думала, что когда настанет их черед, люди готовы покинуть свою семью и друзей, оставить вещи, что делают их счастливыми, будь им пятьсот лет или пятьдесят, как Стефану.
Время было бесконечной чередой дней и ночей на фоне бесконечной вселенной.
