РАЗБЕРИСЬ С НЕЙ БЫСТРО. ЧЕМ РАНЬШЕ МЫ ДОСТАНЕМ ТЕБЕ ТО, В ЧЕМ ТЫ БУДЕШЬ НУЖДАТЬСЯ ВПОСЛЕДСТВИИ, ТЕМ ЛУЧШЕ.
– Как получится.
РАНЬШЕ. ЛУЧШЕ.
– Посмотрим.
Трэз выругался и растворился в холодный порыв ветра, который устремился вперед, с глаз долой.
Правда крылась в том, что как бы Рив ненавидел приходить сюда, порой он не хотел уезжать. Ему нравилось причинять принцессе боль, и она была хорошим соперником. Умным, быстрым, жестоким. Она служила единственным выпускным каналом для его плохой стороны, и, как бегун, изголодавшийся по тренировкам, он также нуждался в упражнении.
К тому же, может, то же самое было с его рукой: абсцесс приносил удовольствие
Рив свернул налево, ступив на тропинку, которую хватало лишь ему одному, и достаточно скоро показалась хижина. В лунном свете ее бревна казались цвета розового вина.
Оказавшись у двери, он протянул вперед левую руку, и, обхватив деревянную ручку, вспомнил о Элене и о том, как она беспокоилась о его венах.
На короткое, предательское мгновение к нему вернулся звук ее голоса: «Я не понимаю, почему ты не заботишься о себе».
Дверь вырвалась из его хватки, распахнувшись так быстро, что с силой ударилась о стену.
Принцесса стояла в центре хибары, ее ярко-красная мантия, рубины вокруг шеи и кроваво-красные глаза – все было цвета ненависти. С длинными волосами, убранными наверх, бледной кожей, живыми скорпионами в качестве сережек, она была чистым ужасом, куклой Кабуки, собранной рукой злого мастера.
И принцесса была злом, ее тьма накатывала на Рива волнами, исходя из центра ее груди, хотя сама она не двигалась, и на лице, напоминавшем луну, не было ни капли хмурости.
Но ее голос был гладким, как лезвие.
– Никакого пляжа в твоих мыслях этой ночью. Нет, никакого пляжа сегодняшней ночью.
Рив быстро спрятал образ Элены за картиной стандартных Багам – солнце, море и песок. Он увидел рекламу по ТВ много лет назад, «специальное место для отдыха», как объявил ведущий, повсюду бегали люди в купальных костюмах и рука об руку.
С учетом четкости изображения, она стала идеальным защитником его ментальному уязвимому месту.
– Кто она?
– Кто «кто»? – сказал он, зайдя внутрь.
В хижине было тепло, спасибо принцессе и ее маленькой уловке с возбуждением молекул воздуха, вызванной ее злостью. Испускаемое ею тепло не было живым, как например пламя костра... больше напоминает жар, который приходит с жуткой диареей.
