Обернув ткань вокруг головы наследника расы, он затянул временную повязку так туго, как только смог. Остановил проезжающий мимо грузовичок, наставил пушку на сидевшего за рулем итальяшку, и, указав тому направление, поехал в сторону Хэйверса.
Тор ехал с Рофом на заднем сиденье, продолжая зажимать рану на голове. Всю дорогу на улице лил холодный дождь. Поздний, ноябрьский дождь, или даже декабрьский. Как хорошо, что это случилось не летом. Можно не сомневаться, именно холод замедлил сердцебиение Рофа, снизил артериальное давление, и, как следствие, уменьшил кровотечение.
За четверть мили от Хэйверса, в модном районе Колдвелла, Тор приказал человеку подъехать к обочине, и стер ему память об этой поездке.
Несколько минут, ушедших у Тора на дорогу до клиники, показались ему самыми долгими в его жизни, но он донес Рофа к Хэйверсу, и тот остановил кровотечение, которое, как выяснилось, было вызвано разорванной височной артерией.
Но даже на следующий день Роф был на волосок от смерти. Брат потерял так много крови, что даже после кормления от Мариссы, вопреки ожиданиям, не восстановился, поэтому Тору оставалось только сидеть рядом с его койкой и ждать.
Глядя на неподвижного короля, ему казалось, будто между жизнью и смертью сейчас балансирует вся их раса, а единственный, кто мог занять трон, был заперт в забытье, которое от полной комы отделяло всего несколько возбужденных нейронов.
Слух о трагедии разошелся быстро, и среди вампиров поднялось волнение. Медсестры и доктор. Другие пациенты.
Все заглядывали ненадолго помолиться над обреченным королем. Братья, которые в то время пользовались дисковыми телефонами, названивали каждые пятнадцать минут.
Каждый вампир понимал, что вместе с Рофом умрет и надежда. Не будет будущего. Никаких перспектив.
Как бы ни так, Роф выжил. Он очнулся с недовольным видом, который вызвал вздох облегчения... ведь если у пациента хватило сил на злобу, значит, он прорвется.
Следующей ночью, невзирая на то, что своим 24-часовым лежанием без сознания Роф довел всех вокруг практически до инфаркта, он выдернул из вены капельницу, оделся и ушел.
Не сказав никому ни слова.
Тор рассчитывал на... хоть на что-нибудь. Не на спасибо, но на признательность или... неважно. Черт, Роф и сейчас тот еще грубиян, а уж тогда? Он был абсолютным злом. И все-таки... совсем ничего? Даже после того, как он спас парню жизнь?
Отчасти это напоминало Тору то, каким образом он сам сейчас ведет себя с Джоном и с братьями.
