И трое мужчин, в том числе и предательски присоединившийся к коллегам Кедров, принялись уговаривать даму, давить на ее патриотические чувства, гражданскую сознательность и незатейливое «раньше сядешь, раньше выйдешь», в том смысле, что чем скорее разломают, тем быстрей для нее вся эта история закончится.
Мужчины уговаривали, Алиса вредничала, пока Кедров не разгневался всерьез и не приструнил подругу, еще до конца непонятно какую – уже нынешнюю или все так же бывшую. Глядя на гневливого до невозможности Кедрова, Алиса склонялась к мнению, что, скорее всего, таки бывшую.
Ладно, подписала она им разрешение.
И тут же образовалась в ее доме еще какая-то парочка специалистов, ловко собравших и наладивших аппаратуру и принявшихся обходить пространство квартиры, проверяя стены на наличие пустот.
Ну все, как Алиса Юрьевна предполагала и ожидала: закладка обнаружилась в кухне, рядом с домовой вытяжкой. И, разумеется, бодрые мужики шустро поснимали шкафчики ее кухонного гарнитура, раздолбали-таки ее стену и вытащили… В плотном целлофановом пакете, старательно завернутый в непромокаемую ткань, обнаружился небольшой кожаный портфель.
Открывать его прямо здесь, в квартире, товарищи из органов не стали, а, завернув обратно в ткань и засунув в пакет, отбыли всем составом из четырех человек, как и ожидалось, оставив Алису с Кедровым самих разбираться с выдернутыми из стены кухонными шкафами, кусками и крошкой бетона, засыпавшими столешницу и пол.
– Етить же вас в диссертацию! – прочувствованно выругалась доцент Ельская, добавив еще и от души пару крепких дополнений.
– С другой стороны, – глядя на все это безобразие, заметил философски Кедров, – в доме теперь есть как минимум два места для схрона чего-то ценного от голимого воровства.
– Я в этом доме самое ценное! – напомнила ему Алиса.
– Это да, без вариантов, – согласился с ней Денис и, вздохнув безнадежно, спросил: – Будем, что ли, ликвидировать последствия или лучше поцелуемся?
– Поцелуемся, а потом и последствия ликвидируем, – нашла компромиссный вариант Алиса.
Два дня Алиса с Кедровым провели в нормальном таком сексуальном угаре, исключающем в плотности чувственных и эротических переживаний всякую возможность обсуждений непростых вопросов и болезненных тем. Даже захватывающий детектив отодвинулся для них куда-то настолько далеко, что если они о нем и вспоминали, то только так, легким штрихом, вскользь.
