Но почему-то не нажала сразу кнопку отбоя, непостижимым образом почувствовав, поняв, что он что-то еще не досказал.
– Наверно, – вдруг произнес Голд, – я тебя любил. Если вообще мог любить хоть кого-то в этой жизни.
И первым нажал отбой.
Жанна никому и никогда не расскажет, что испытала и почувствовала, когда узнала, что Голд умер спустя всего несколько дней после того их разговора.
Она шла тогда осторожно и медленно, ничего не видя в расплывающемся от слез в глазах окружающем мире, и чувствовала, как высвобождается что-то у нее в груди, в сердце, в сознании, как наполняется она только сейчас осознанной до конца, почувствованной ею в полной мере свободой – свободой!
Как очищается душа от всей мути, грязи, боли и обид, накопленных за все эти долгие годы ее заточения.
Малыш шевельнулся в животе, и какая-то потрясающая теплая волна омыла ее изнутри бесконечной нежностью и любовью к своему ребенку. Она положила руку на живот, словно защищая и оберегая его от всех напастей, и тут наконец, высвободившись, легко пролились ее слезы, картина мира вновь обрела четкость и ясность, солнце ласково, по-весеннему припекало, осветив своими лучами все вокруг, и оказалось, что в Москве можно даже услышать, как щебечут редкие птицы.
"
"Жанна вдохнула глубоко, свободно и улыбнулась – вот теперь точно все. А Тоскану она поменяет на горы с видом на синее-синее море.
С той прошлой жизнью все закончилось. Точка.
И началась другая. Новая и, может быть, даже счастливая.
Проводив взглядом вышедшую за дверь Жанну, Алиса села обратно за столик. За время их разговора обе женщины не притронулись к заказанным ими блюдам, выпив лишь свой кофе. Ну оно и понятно.
Алиса махнула официантке, подзывая к себе, и попросила, когда та подошла, подогреть ее горячее и принести еще чай – надо все-таки поесть, раз уж она здесь оказалась. А заодно обдумать их разговор с Жанной.
Обдумать не получилось.
Официантка принесла подогретый заказ: исходящую паром лапшу удон с креветками и овощами.
И только Алиса, с удовольствием втянув в себя аппетитный аромат, взяла палочки и намерилась приступить к трапезе, как на стул напротив нее, на котором несколько минут назад сидела Жанна, плюхнулся Кедров. Аккуратненько вытащил у застывшей в изумлении Алисы палочки из пальцев, подвинул к себе тарелку, ловко-быстро намотал на них лапшу, подцепил креветочку и отправил всю эту красоту в рот.
