— Какая машина? — пытаюсь состроить удивленную гримассу, но соседка сразу же меня раскусывает.
— Я в прошлый раз ее видела, когда ты приезжала. За тобой это.
— За мной, — признаюсь, когда понимаю, что отпираться бесполезно.
И что теперь? Не отпустит? Время неумолимо заканчивается.
— Я тебе сейчас кое-что принесу. Ты же на свиданку бежишь? Сейчас-сейчас… а то тебе надеть нечего.
Мысленно я готова молить небеса о помощи, потому что примерно представляю, что Виолетта Михайловна может принести. Наверняка платье, которое носила лет эдак пятьдесят назад.
Разве в таком выйдешь к Дамиру? Да я лучше вообще не пойду. Уже собираюсь ему написать, но Виолетта Михайловна заходит в комнату вместе с платьем, и я обмираю. Оно не старое. Современное, красивое и, кажется, не дешевое. Но откуда?
— Это я покупала в подарок внучке, но… так и не получилось вручить.
Она аккуратно кладет платье на кровать.
— Оно новое, еще с биркой. Тебе должно подойти.
— Я… не могу его взять. Это ведь подарок. Вы сможете…
— Нет, — отрезает она.
— Не смогу. Это долгая история, но подарок так и не получится подарить, так что платье твое. Надевай давай и иди. Не заставляй парня ждать.
Парня.
Этому парню… господи, а сколько Дамиру вообще лет? Тридцать пять? Сорок?
Прикрываю глаза от стыда. Я даже возраста не знаю, а волнуюсь так, словно это не просто ужин, а свидание самое настоящие и после всего он поведет меня к себе.
Все-таки, во мне еще жива мечтательница и сказочница, а ведь я думала, что она умерла вместе с началом маминого алкоголизма.
Тогда пришлось взять на себя ответственность за сестру и перестать витать в облаках.
Виолетта Михайловна спешно выходит, оставляя меня одну, а я быстро беру платье и молюсь, чтобы оно не оказалось маленьким. Кто-то выше точно слышит мои молитвы, потому что платье садится как влитое. Будто его на меня шили. Приятная черная ткань струится по телу, вызывая легкую дрожь.
К этому платью даже укладка не нужна, все взгляды приковывает глубокий, но в то же время не пошлое декольте.
Распустив волосы и расчесав их расческой, наношу блеск для губ и тушь для ресниц. Это все, что мне доступно. Других азов макияжа я не знаю, так что до неузнаваемости измениться не могу. Да и ни к чему это. Дамир и так удивится наверняка, что я платье нацепила. Надеюсь, хоть не будет недоволен, а наоборот.
— Какая ты красивая, — восхищенно говорит Виолетта Михайловна, когда я выхожу. — Только еще одного штриха не хватает. Не шевелись.
