Два одеяла накрывали её дрожащее тело, а она никак не могла согреться. Катя вылезла из своего кокона и взяла в холодные руки чашку с тумбочки, сделала глоток горячего чая, но лишь обожгла горло. Она только и делала всю свою жизнь, что обжигалась сама и обжигала других.
Так она и пролежала с открытыми глазами до самого утра, боялась уснуть, боялась, что мозг забудет, что спасительный руки Великана рядом нет. Катя будет её искать и не находить. Единственное, что удерживало её от падения вниз был он.
А теперь Катя стала просто проблемой, бывшей проблемой.
Она в свои почти тридцать два года так и осталось проблемным ребёнком, которому жизненно важен был бородатый нянь рядом.
Утром она оценила чёрный юмор Великана по достоинству, увидев какое сегодня число — он бросил её третьего сентября.
Отбитая каталась по кровати в приступе хохота, пока Михаил Шуфутинский из динамика телефона разжигал костры рябин в её спальне своим хрипловатым голосом. Теперь у неё на эту песню точно будет аллергия, а Великана она не забудет даже в глубокой деменции.
Ассоциативная память точно сработает.
* * *Катерина долго смотрела в своё отражение в зеркале. Брошенная вчера женщина выглядела совсем плохо снаружи и ещё хуже внутри. Чёрная дыра депрессии, в которую её начало засасывать уже давно, будто вот-вот должна была прорваться наружу и начать засасывать в неё остальных. Вадим избежал своей участи, даже уехал подальше, будто чувствовал. Теперь можно не делать вид, что всё хорошо.
Жизнь в чёрном цвете теперь стиль жизни.
— План «Великан» не сработал, переходим к плану «Отбитая: 2». Падаем на дно и отталкиваемся, — вздохнула она, тыкая пальцем в поверхность зеркала. — Ты, слабая, Катя. Умерла так умерла. Выходи, Карина, пора спасать положение, как всегда. Из нас двоих ты самая умная, что-нибудь придумаешь и вытащишь себя со дна за волосы сама! Никто не поможет. Никого у нас не осталось.
* * *Женщина смотрела в глаза мужчины, который только что её поцеловал, хотя они были даже ещё не знакомы.
Он стоял перед ней, высокий, широкоплечий, его мощная грудь под футболкой вздымалась от участившегося дыхания, ей приходилось откидывать голову назад, чтобы смотреть ему в глаза, настолько маленькой она была рядом с ним.
— Раздевайся, — сказал он, медленно снимая с себя ремень.
Она вздрогнула от его приказного тона, без намёка на то, что ему можно отказать.
