Гораздо проще было бы сказать — «у меня другая женщина». Объяснять ничего не надо, да он и не объяснил толком.
Он обещал себе уйти и не оборачиваться, но его машина как на зло стояла почти напротив окна её столика. «Не смотри в окно, не смотри» — повторял он себе раз за разом.
Но он всё-таки посмотрел, Катя лежала на столе, вытянув руку и отвернув от окна голову в сторону. Вадим с силой несколько раз ударил руками об руль и возненавидел себя за всё, что сказал ей. При этом он испытал какое-то садистское удовлетворение, что он всё-таки чем-то её задел, а, значит, он ей небезразличен.
Он не был с ней честен, все слова были правдой лишь отчасти. С ней было трудно, временами, но не настолько, чтобы затмить тот факт, что он был счастлив, каждый день.
Вадим готов был взвалить все её проблемы и тот груз, который она несла в себе и от него скрывала, к себе на плечи и нести его до конца дней своих. Только ей это не нужно — она Отбитая, которая гуляет сама по себе.
* * *Когда её Великан ушёл, тело будто переломило пополам и оно рухнуло кучей костей на стол, повернув голову в сторону, она смотрела в одну точку.
Катя слишком долго держалась. Она не плакала на похоронах Игоря, который стал причиной того, что Отбитая и Великан, два человека из параллельных Вселенных, пересеклись в одной точке и потянулись друг к другу.
Не плакала и потом, когда постепенно пришло осознание, что это не сон, что её опоры и столпа безопасности больше нет. Она поневоле ближе притянулась к своему Великану, спрятавшись у него на груди, но не плакала.
Плакать нельзя, это не поможет, она ведь всегда это приговаривала сама себе минуты личных катастроф.
Катя прижала ко рту ладонь, чтобы не закричать, и зажмурила глаза, позволяя себе плакать. Теперь уже можно. Но просто слёз ей было мало, её хрупкие плечи начали содрогаться от рыданий. Ей было всё равно, что её увидит кто-то из персонала, что Вадим может её увидеть. У нее не было сил чтобы дойти до туалета и спокойно порыдать там, где-нибудь в уголочке на грязном полу кабинки.
Крохотная надежда ещё теплилась в осколках её искалеченной души, что Великан за ней вернётся, возьмёт её на руки и унесёт отсюда. Куда угодно, лишь бы прижаться головой к его плечу и обнять шею руками. Ей не нужны были никакие оправдания сказанных им слов, они оставят их здесь и уйдут вместе.
Великан не вернулся.
Через десять минут она спокойно подняла голову, вытерла слезы и вышла навстречу новому дню. Дальше без него.
