Когда я их в первый день из роддома принесла, я ревела до ночи, не знала, что делать. Если бы не моя мама, не мама Вити, не он, не наши родственники, не знаю, что бы я делала. Одна орёт, вторая подхватывает, бесконечные пелёнки, кормления, гуляния, купания. Я чуть с ума не сошла!
— Вот последнее это сомнительное утверждение, — не удержался Вадим.
Мила посмотрела на него, как на врага народа и её рот открылся, чтобы сказать пару ласковых, но потом она на секунду задумалась и сказала:
— Ну да, с тех пор я такая.
И ты таким будешь, вот я и предупреждаю.
Диван под ними сотрясся от хохота людей, сидящих на нём. Этот смех был как глоток свежего воздуха в душной палате. Насмеявшись, Мила покачала головой, глядя на решительного мужчину рядом с собой.
— Ты имена-то им выбрал?
— Нет. Вся ночь впереди, завтра поеду делать свидетельства. Потом нужно купить всё по списку от Кати, послезавтра их заберу.
— Со списком можешь не париться, отдай Саше с Ульяной, я им позвоню, они всё сделают.
Я напишу всем нашим, они тебе помогут. Тебе нужно будет многому научиться. Там одно и то же каждый день, двадцать четыре на семь. Справишься. Мы поможем, если что.
Когда Вадим вышел из палаты, ему стало легко и спокойно, впервые его посетило чувство, что все Громовы встали за его спиной. Они его прикроют, если он вдруг начнёт лажать.
* * *Ему начало казаться, что так будет всегда, её состояние это насовсем, он гнал от себя эти мысли, но человек ко всему привыкает и он привык.
К тому, что он один на один с младенцами, он отец на полный рабочий день, что Катя лежит здесь и спит, что её мама всегда рядом, а он ненадолго, раз в день.
— Я плохая мать!
К их разговорам с Милой на диванчике в палате у Кати он тоже начал привыкать. В основном, она говорила о дочери, рассказывала что-то из детства, мало про взрослую жизнь, они иногда смеялись, но этого становилось всё меньше. За три недели, что Катя провела здесь, шансы, что она проснётся таяли с каждым днём.
И в этот вечер, кажется, её мама начала сдаваться и призналась в страшном грехе.
— Я плохая мать! — повторила Мила. — Из-за этого я потеряла одну дочь, потом вторую.
— Вы её не теряли, она всё ещё здесь, — возразил Вадим, не веря самому себе.
— Нет, я потеряла её тогда, упустила, и она так меня и не простила.
Невидящим взглядом Мила уставилась в пустоту и сказал вслух то, что так и не смогла сказать никому.
— Я не досмотрела за Кариной, и её потеряла.
