Вадим сжал зубы и вошёл в пыточную камеру, которой стал кабинет генерального директора Свиридова И.Д.
В помещении стоял легкий туман и пахло табаком, Сергей восседал за переговорным столом, держа в пальцах зажженную сигарету. На столе перед ним, кроме пепельницы и чашки кофе, лежал пистолет с глушителем и окровавленные салфетки, Сергей сам замарал руки чьей-то кровью. Быстрицкий даже не повернул головы, когда услышал, что кто-то вошёл.
Затянувшись дымом, Сергей выдохнул и хрипло сказал:
— Только тебя и ждём.
Вадим осмотрел помещение на предмет других людей.
Свиридов, с лицом, напоминающем больше кусок сырого мяса, валялся на полу, и Вадиму было всё равно, есть в нём дырки от пуль или нет. В его друге Чичваркине их пока не было. Он сидел во главе стола, бледный как смерть, которая пришла к нему сегодня в обличье человека. Вадим содрогнулся от того, с какой надеждой тот посмотрел на него, будто он пришел сюда для спасения его жизни.
— Вадим, это не мы, я клянусь тебе, не мы! — залепетал Чичваркин, сотрясаясь всем телом.
— Заткни пасть, уважаемый, или я тебе язык вырежу, — спокойно сказал Сергей. — Присаживайся, Вадим, в ногах правды нет. Да и тут её нигде нет.
Сев напротив Сергея, Вадим присмотрелся к предметам на столе — обугленный нож и остатки биты, только рукоять. Вадим потянулся к ней и взял в ладони, покрутил в руках. Матильда была со своей хозяйкой до самого конца. Сергей в это время взял в руки нож.
— Ножевой бой один из самых жестоких. Если два человека решились на бой с использованием ножа, то один из них точно сегодня умрёт, — вздохнул он.
— Нужна невероятная смелость, чтобы его начать. Ни один из вас, никогда бы на такое не решился.
Сергей презрительно оглядел Чичваркина и Свиридова, затянувшись горьким дымом сигареты.
— Тем более никто бы из вас не решился, если бы вашим противником была Катерина. — А вот она взялась бы за дело, подпрыгнув от удовольствия. И угадайте, кто бы выиграл?
Отец Отбитой тепло улыбнулся, глядя на клубы дыма, которые витали в воздухе, и тяжело вздохнул.
— Сергей… Я тебе очень соболезную… Вадим… — забормотал Чичваркин. — Катерина…
Резкий и громкий стук кулака по столу, прервал бессвязные речи подобия мужчины.
— Не смей даже имя её произносить, марая его своим поганым ртом! Твой друг уже допизделся. Я знаю, что вы этого не делали. Не вы её убили, кишка тонка. Но я пока не уверен, что вы в этом не замешаны. Скоро узнаем. Даже, если и нет, знай, мне было очень приятно напиться вашим страхом до дна.
