Кабан схватил Сергея сзади за шею обоими руками и приблизился к его лицу, глядя в глаза, тот даже не шелохнулся.
— Смотри, Серёженька, смотри! А потом будешь смотреть, как её мать будет выть над гробом дочери. Это страшнее всего. Смотри, как я смотрел, когда мой Катёночек забился в угол больничной палаты и бился головой о стену. Она всё гладила свой живот и не понимала, куда он делся? Почему ребеночка в кроватке нет? Я смотрел, как она металась по палате, от одной стены к другой, отказываясь верить. Я смотрел, как она падала на колени и умоляла меня: «Федя, верни нашу девочку, ты ведь всё можешь.
Верни!».
Веретенников снова рассмеялся диким смехом и отпрянул от Сергея.
— Вот тогда, Серёженька, я всё понял, что ни хуя я в этой жизни не могу! Ни хуя хорошего я в жизни не сделал, только дерьмо одно, и Бог меня наказал, её вот только за что наказал? Она в чём виновата? В том, что папаша её ты, а отец её дочери я? Я ей говорил, чтобы она от тебя подальше держалась. Говорил! Но ей разве скажешь, она всё по своему делает! Делала… Нет её больше.
Всё, закончились её страдания. Твои, сука, только начались!
Монолог Феди прервал полковник Быков, он подошёл к мужчинам. Веретенников отпустил Сергея и с надеждой посмотрел на полковника, как и Вадим с братьями.
— Труп женский, рост 160–165 сантиметров, обгорел до неузнаваемости, нужна экспертиза. Машину столкнули с трассы, на двери и сзади вмятины. Случилось вчера вечером, трасса неоживлённая, в темноте и в углублении не видно было, что что-то горит. Сгорела дотла, но следы продуктов горения сверху корпуса, машину подожгли, Сергей, мне жаль.
Была ли она жива в этот момент, будет понятно после вскрытия. Видео с камер пришлю позже, хотя на этом участке их и нет почти, а те, что есть не работают.
Веретенников снова рванул к Сергею и схватил его за грудки.
— Убью тебя, гнида! Ты сам Сатана, топил людей в мороз, а твоя дочь за это заживо сгорела! Её сестра так вообще подо льдом утонула! Что чувствуешь, Серёженька? Тепло тебе в пламени ада то? Не жарко? Нет?
Вадим приблизился к разъярённому Кабану и положил руку ему на плечо.
— Оставь его, пусть дальше горит, смерть для него избавление… — спокойно сказал он. — С дочерью своей хотел быть рядом, всем распиздел, что папашей стал тридцать лет назад? И сколько она прожила после этого? Меньше недели, а ты живи теперь с этим, долго и счастливо.
Вот так за несколько минут все присутствующие объявили Катерину Громову погибшей, а её биологического отца виновным в её смерти.
