Я не знаю, как тебе надо было это показать ещё, просто не знаю! Потому что три этих дебильных слова для меня не значат ничего!
— Катя, пожалуйста, давай выдохнем и поговорим спокойно!
— Я не хочу больше разговаривать, потому что не умею, я молча люблю. Но больше не хочу! Я хочу быть счастливой! Без тебя! Я буду счастлива с ними! Я лучше их буду любить и буду самой лучшей мамой для них, только ты этого не увидишь. Пусть какая-нибудь другая дура тебе детей рожает! С ними отцовский инстинкт выгуливай, на моих тренироваться не надо!
Вадим протянул к ней руку, чтобы хоть как-то привести её в чувства, она будто горела изнутри каким-то огнём и загоралась всё больше.
Она тяжело дышала, а слёзы из её глаз катились непрерывным потоком. Катя оттолкнула его руку и юркнула в свою машину резвым зверьком, она захлопнула дверцу, а Вадиму в этот момент показалось, что она захлопнула дверь в ее жизнь для него окончательно и бесповоротно. Мотор взревел и она сорвалась с места, оставив после себя запах жжёной резины.
Глава 33. Цена любви — расплата за грехи
Утром он проснулся с дикой головной болью и недосыпом, как будто бухал всю ночь, чего не делал очень давно. Он выпил таблетку и принял душ, чтобы расслабить затёкшие за ночь мышцы шеи. Он не успел позавтракать, как ему позвонил Сергей, Вадим сначала обрадовался, может, всё же сжалился над ним и скажет, где живёт Катя. Он сказал совсем не это и его голос был тоже похож на робота.
Дальше Вадим помнил лишь урывками, его мозг и тело работали на автомате, отказываясь принимать реальность таковой.
Он очнулся будто ото сна лишь на морозном воздухе, когда они втроём с близнецами стояли на обочине пустынной трассы и смотрели только в одну точку на обгоревшие остатки машины, которая лежала в кювете. Это была машина Катерины.
— Она там, да? — дрожащим от волнения голосом спросил Максим. — Что за ужасный запах?
— Это обгоревшая плоть, — тихо ответил Вадим.
«Её плоть» — подумал он.
Максима начало рвать без остановки, Павлик лишь молча смотрел в одну точку, застыв как кусок льда на морозе.
Рядом с ними весь в чёрном непоколебимой глыбой льда стоял Морж, который не мог нести такую ношу в одиночку. Ему надо было разделить своё горе потери с теми, кто любил его дочь.
Вадим смотрел на близнецов, которые были взрослыми лишь по паспорту, а сейчас выглядели как дети. Они смотрели друг на друга, потом на остатки машины и не понимали, что им делать. Со стороны Сергея это был невиданный акт жестокости.
