Вот только отец у меня человек жесткий и ревнивый. Шаг вправо, шаг влево — без суда и следствия. Женщин это касалось в первую очередь."
"— За что ты так со мной? — упрекнула она. — Я просто хочу мужчину, секса хочу! Я молодая еще, мне нужно!
— Нужно было замуж выходить за молодого и здорового. — Я пожал плечами. — Разводись и ищи помоложе, потолще, жестче, — издевательски напомнил ее слова.
— Я нужна Игорю. Я помогаю и забочусь о нем, — она поднялась и ко мне подошла. — И о тебе буду, — томно выдохнула, к паху потянулась.
— Нам хорошо вместе будет… — на колени опустилась и щекой о ширинку потерлась. — Я такие штуки ртом делаю, м-мм… Твоим малолетним соскам и не снилось.
Рот дернулся в кривой усмешке, а кулаки непроизвольно сжались. Дину вспомнил. Ей просто рядом можно было стоять, и я уже кончить мог. Никакой эквилибристики не нужно и горловых отсосов. Хотя трахалась она с чувством и толком. Хороша сучка.
Я прихватил светлые волосы и вздернул на ноги.
— Советую тебе испариться. У тебя ночь в запасе, — и выволок ее за дверь.
Как есть. Пусть шторами прикрывается!
Утром я спустился в столовую и сразу же столкнулся с идеальной женушкой и святой мачехой Владой Степановной Барсовой. Прислуге помогала, порхала возле обеденного стола, мужу только здоровую пищу накладывала, чтобы восстанавливался быстрее. Какие же бабы двуличные твари. Все до единой. Даже мама, узнав о болезни, чемоданы собрала, объявив, что невыносимо в этом доме стало. Я не судил — их это дело (отец не подарок и жуткий сексист — женщины для него никогда не были равны мужчинам), но противненько было.
— Ты как, пап? — я крепко руку пожал, отмечая, что выглядит он хорошо. Глаза отвел, стол обильно заставленный тарелками осмотрел. Стыдно.
— Хорошо, сынок. Выспался и чувствую себя отлично. Владушка моя, — он поцеловал ее руку, увешанную кольцами, — золото. Заботится обо мне лучше всяких врачей.
— Ну что ты, Игорюш, — скромно улыбнулась и острым взглядом в меня стрельнула. Стерва. И права ведь: отец с ней реально ожил, из депрессии вышел, сейчас мы все надеялись на стойкую ремиссию.
— Это хорошо, — сухо улыбнулся. — Я правда рад, пап.
Влада бросила на меня полный превосходства взгляд. Поняла, что каяться и обличать наше предательство не стану. Не могу я лишить отца сразу двух нужных людей. Его здоровье важнее, поэтому мне на выход из этого дома.
— А ты вчера приехал? — поинтересовался он, с улыбкой приняв крохотную чашечку с крепким эспрессо.
