Я обеих перевел на встречу гостей, улыбки и кофе, а личного помощника перевез из бывшего офиса. Я грешен и на баб отвлекался, а на работе лучше этого не делать. Ирина Петровна опытная, не глупая и по возрасту вне сферы моих интересов. Мы сразу сработались.
Я выбрал один из лучших ресторанов Москвы, который мог предложить приватность. Компрометировать Дину не хотел. Я и так виноват перед ней.
Ждал у бара, предупредив метрдотеля. На вход поглядывал. Если не придет — донимать не буду, но… Острое разочарование кольнуло в груди.
Хочу увидеть ее. Чтобы закрыть гештальт. Отпустить ее. Может, и мое гребаное ледяное сердце оттает.
— Здравствуй. Вроде ждал, но ее появление стало неожиданностью. Обтягивающие черные джинсы, модный оверсайз свитер и умопомрачительные ноги. Темный водопад волос, губы пухлые, а ресницы бесконечные. Дина выглядела, как женщина, которая не собиралась превращать свое появление в фурор. Будто ей похер, какой предстать передо мной. Возможно, реально похер. Только впечатление совсем другое: в груди билось чувство, что мне снова двадцать, и Дина прямо там, в самое сердце на поражение.
— Ты совсем не изменилась, — сказал, когда мы сели за столик и сделали заказ. — Такая же Дюймовочка.
— И шлюха, — иронично добавила она.
Я не отвел взгляд, получив знатный укол совести. Я был молод, зол, влюблен. Я обидел ее и сам захлебнулся разочарованием. Ночью шестнадцать лет назад не она, а я изменил: предал любимую и отца. Пора признавать ошибки.
— Прости меня.
Я столько ерунды тебе наговорил, обидел очень.
— Вы с Полонским сговорились, что ли? — тряхнула волосами Дина. — Он грехи замаливал, жену вернуть хотел. Ты тоже?
— Нет, я свечку поставил за искупление. И, кстати, я не женат. А ты?
Конечно, я знал, но от нее услышать хотелось.
— Я замужем, — просто ответила и на меня так пронзительно взглянула: — Ты изменился, — сказала тихо, — сейчас по-настоящему взрослый.
— А еще красивый, богатый, сексуальный, — пошутил, нетерпеливо ожидая, когда официант уже уберется.
Третий всегда лишний.
— Ты всегда был красивым, богатым и сексуальным!
— Правда? — я подался вперед и только усилием воли сдержал порыв сжать тонкие пальцы. Меня снова штырит от нее. Как в первый раз. Только Дина уже завоевана другим.
— Правда…
— Дина, я обидел тебя. Очень. Но хочу, чтобы ты знала: я любил тебя, поэтому был так жесток.
Я не имел права вываливать на нее запоздалые признания, но не мог промолчать.
