Черт! Я звонил и писал ей всю ночь: орал, ругался, приводил аргументы, просил прощение — ответа ноль.
— Евгений Борисович, — на меня выскочила Тома, когда поднялся на второй этаж, — я думала вас не будет сегодня, — и просияла, как отполированная монетка.
Как раз ты мне сейчас и нужна!
— Я хотела поговорить с вами, можно?
Какая послушная стала.
— Можно, — благосклонно кивнул. С нее все началось. Если бы не ее пьяная выходка, возможно, все было по-другому. Я стал нервным. Дина начала меняться. Столько неверных ходов… Столько глупых ошибок…
У меня было три пациента, а в перерывах Дине звонил.
Она что, с концами ушла? Вот разом? Да, я накосячил, но неужели после десяти лет брака не заслужил откровенного разговора? В голове вспыхнула картинка, настолько реалистичная, что я чуть не задохнулся от ненависти: жена ублажает этого мудака Барсова. Губами, руками, языком. Ноги длинные раздвигает, ласкает себя порочно, стонет развратно, так, как только она умеет. Я рукой глаза прикрыл, гнев усмирить пытался.
Нельзя терять контроль. Нельзя.
Сделал чай в ординаторской, размеренными глотками вливал в себя, как успокоительное, а руки дрожали. Столько опасной ярости во мне бурлило, глупостей бы не наделать. Я так сильно ненавидел жену. Я так бесконечно любил ее.
— Евгений Борисович, — Тома переоделась в кокетливый короткий халатик, босоножки на каблуках, губы накрасила ярко, — можно с вами пообедать?
Иди сюда, пора уже кончать с тобой.
— Подойди, — тихо приказал.
Тома шагнула ко мне, руки на плечи положила и, заметив, что не осаживаю, прильнула всем телом, грудью потерлась.
— Так истосковалась без тебя… Жень, — глаза на меня подняла, — я люблю тебя.
Во мне это признание никак не отзывалось.
— И чего ты хочешь?
— Тебя… — она целоваться полезла, а я словно со стороны наблюдал: механические движения губ и языка, никакой близости. Только холод в душе.
— Женечка, любимый, так соскучилась по тебе. И день, и ночь с тобой быть хочу…
Я не хочу. Ничего не хочу.
Только руки тряслись: даже в карманах брюк телефон сжимал, ответа Дины ждал.
— Евгений Борисович, — никакого панибратства. Но халат задрал, коснулся ее между ног. Что же бабы такие суки течные? Их шпыняешь, как щенков надоедливых, а они тянутся. Никакого достоинства. Вот и Томка дать готова, куда угодно и когда угодно, несмотря на мое пренебрежение. — Ко мне в кабинет через десять минут, поняла?
— На ковер? — игриво уточнила. Нет, милая, на выход, с вещами.
