- Арсений Геннадьевич, - очнувшись, строго чеканит, возвращая себе образ унылого синего чулка. Но даже в нем она обворожительна. Бляха, точно что-то неладное с таблетками. – Уберите руки. Что вы себе позволяете?
- Хм, я по-другому не умею успокаивать, - нехотя ослабив хватку, успеваю чмокнуть ее в макушку и чуть отстраняюсь, пока не получил затылком по кадыку.
- Не нуждаюсь в вашей жалости, - прокручивается с моих руках и обиженно поджимает губы. – Ваши методы такие же наглые и пошлые, как и вы сам, - ругается со мной, но как-то лениво, как будто тоже под препаратами.
- Оштрафую, - рычу с сарказмом.
- Плевать, - равнодушно выдыхает. – Добиваешься чего-то, стараешься всем угодить, выстраиваешь свою жизнь по кирпичикам, а в один момент… Пуф! – взмахивает рукой перед моим носом. – И все рассыпается. Ощущение, что все это время я бежала куда-то не туда, - пожимает плечами.
- Знакомо, - отвечаю совершенно серьёзно. – Это мое обычное состояние.
- Врете, - нежно смеется, с оттенком горечи.
– У вас же есть все, что пожелаете.
Производит впечатление сломленной, заблудившейся девчонки, а не самодостаточной женщины. Впервые ее такой вижу. Неужели разговор с матерью на нее так подействовал? Знал бы, сразу послал бы старую каргу на север к пингвинам, а не лебезил перед ней. До сих пор не понимаю, на хрена я на Новый год напросился. Лишь бы КозлоПашку не пустить.
Чую – заиграюсь я, но остановиться не могу…
- А тебе не хватает чего-то? – выгибаю бровь. – Ты только скажи – организуем.
- Вряд ли, - тяжело вздыхает. – Неважно, забудьте. Можно я переоденусь? – кивает на дверь.
По румяной щеке тонкой змейкой сползает одинокая слезинка, которую я импульсивно убираю большим пальцем. Вместо того, чтобы уйти, наклоняюсь к Славе, заключаю симпатичное личико в ладони и…
- Да что с вами? – дышит горячо и рвано прямо мне в губы.
Лишь сильнее распаляет меня.
Планку срывает. Бракованные тормоза отказывают окончательно.
- Клаустрофобия.
Бессовестно лгу, потому что хочу ее поцеловать.
И в следующую секунду сам исполняю свое желание. Нахально вторгаюсь в ее приоткрытый от возмущения рот – и бесстыдно вытворяю с ним все то, что с удовольствием сделал бы с ней самой.
Финансистка, ассистентка, нянька… Кого я обманываю? Хочу ее себе в постель. С первого дня Булочка меня чем-то зацепила. До тех пор пока я не пойму, чем именно, и что с этим делать, не отстану. Немного жаль, что я быстро остыну и переключусь, как обычно.
