— Ида, хочу услышать от тебя, какой запах ты предпочитаешь больше? — он говорит, нарочито растягивая каждое слово.
— Ну, не знаю, — пожимаю плечами, — мне нравится запах чайной розы, есть такое?
Блеск в его глазах, и теперь радужка наполнена желтым оттенком.
— О, да, гликьЯ [милая], в доме госпожи Георгджины есть все запахи мира, — он тянет руку к подносу, который держит худощавый мулат, и что-то аккуратно трогает кончиками пальцев.
— Муса, как ты думаешь, запах розы скрыт здесь?
В голосе полно иронии, но я на нее не обращаю внимания, концентрируюсь на том, что он там трогает руками.
Наготы своей уже совершенно не стесняюсь, хотя не могла похвастаться бесстыдством в обыденной жизни. В этом месте как будто все барьеры сошли на нет, и вот результат, я уже лежу нагишом, на меня пялится как минимум человек десять по моим подсчетам, а мне плевать. Мне, видите ли, очень важно понять, что там рассматривает герой моего очень скорого наслаждения. Внизу живота заныло с новой силой, как только представила его член во мне.
— Вот, этот, — отвлекает меня от мыслей его голос, и он поднимает вверх тонкую прозрачную хрень, которая мне очень напоминает использованный презерватив.
— Что это? — заикаясь, спрашиваю его.
— Это, ида, пропуск в мир наслаждений, — его губы искажает хищный оскал, и мое сердце екает в груди, а в коленках разливается слабость. — Переворачивайте ее, она давно готова.
— Готова к чему? — не понимающе спрашиваю его, когда четыре пары рук, не обращая внимания на мое сопротивление, быстро меняет позу моего тела.
Снова словно тиски сжимаются на отдельных его частях.
— Что вы собираетесь делать? — вскрикиваю я, когда мои ягодицы раздвигают в разные стороны.
— Ида, тебе лучше помолчать, — слышу голос над головой, но он скорее похож на тихий шелест, чем на полноценное предупреждение.
— О-о-о, — раздается сзади, и холодный палец касается узкого анального колечка.
— Нет, нет, нет, прошу, — затараторила я, — я не готова, я никогда этого не делала.
— Вот и прекрасно, милая, — ладонь ложится мне на спину и, надавливая на поясницу, заставляет выгнуться довольной кошечкой, оттопыривая попу кверху, — начнем.
И тут же в узкий проход полилось что-то вязкое и прохладное, а следом, будто тараном, проник палец. Я точно чувствовала палец, и ощущение, сказала бы, не из самых неприятных. Из горла вырвался стон, когда Аполлон стал им активно работать, растягивая в разные стороны тугие мышцы.
