Его руки продолжают гладить волосы девушки, а в голове он прокручивает только что произошедшее. Неужели в этой невинной и непорочной деве скрыта столь яркая сексуальная натура? Ведь даже не все эллИды способны сотворить такое своим ртом, а она заставила юношу парить в небесных вершинах от накрывшего его экстаза.
Девушка пошевелилась и открыла глаза.
— Я позабочусь о тебе, Лейалана, — проговорил Алей и коснулся лба девушки губами. — Давай я тебе помогу помыться, а потом заварю бодрящий чай, и тебе сразу легче будет.
Ида слабо кивнула и, лениво откинув покрывало, попыталась сесть, но поджатые губы и залегшие между бровями тонкими складочками морщинки выдали боль, что она испытывала.
— Я помогу, — Алей подхватил ее под мышки и аккуратно поставил на ноги.
— Спасибо, Ангел, — хрипловатым голосом проговорила она.
— Лейалана, — юноша обхватил талию Иды и помог дойти до ширмы, за которой оказалась небольшая ванная комната, — давай, присаживайся вот сюда.
Он ставит деревянный маленький стульчик с решетчатым сиденьем в емкость, и девушка, держась за его руку, перелезает бортик, медленно садится на попу.
— Вот тут теплая вода, сама справишься? — юноша вопросительно вскидывает брови, показывая на длинную кадушку с керамическим ковшом, стоящим на краю.
— Конечно, Ангел, справлюсь, — улыбается одними губами девушка, и юноша, кивая, оставляет ее одну.
Первое, что делает Алей — меняет испачканное покрывало, убирая с глаз долой все следы недавнего бурного соития. Зачем лишний раз смущать Иду.
Расстилает свежую постель. Оглядев кровать, остается доволен. Теперь ничего не будет напоминать девушке о том, что она потеряла статус «священной Иды». Тяжелый вздох вырвался изо рта.
Заваривая травяной чай из смеси аниса и валерьяны, Алей медленно помешивал листики, заливая кипящей водой. Потом накрыл керамическим блюдцем и оставил настаиваться. В голове то и дело всплывали вопросы о том, понимает ли Лейалана, что потеряла? Ведь он еще в первую их встречу заметил, что у девушки очень странное поведение, слишком она порочна и развязна для той, которая воспитывалась в строгости и в ограничении всех мирских благ.
Но ладно, девушку можно было понять, она не могла отказать Повелителю, не могла смотреть и трогать его, и то, что вообще разговаривала с Принцем, так это скорее от того, что Принц сам был к ней неравнодушен. Алей видел это по тому, как Повелитель позволял девушке смотреть на него, трогать, прикасаться.
