Не хватало только одного: мурчащего звука. А может, он и был, только я ничего не слышала. Давление скакануло так резко, что уши заложило. Мне бы идти, бежать, но я продолжала стоять и наблюдать всю эту картину. Не проходит и минуты, как тонкая кисть с длинными пальцами пробегаются по его ногам вверх к паху, она поднимает голову к Алею и, улыбаясь, сладострастно обхватывает его пенис, склонив голову, подносит к губам. Парень откидывает голову на мягкую спинку кресла и закрывает глаза. На его лице маска безмятежности и покоя, а я чувствую, как лицо мое искажается болью, как мышцы судорогой сводит, и хочется взвыть на весь дом.
Опускаю взгляд на голову этой шлюшки, и злость вспыхивает мгновенно. Ее башка, словно поршень, двигается вверх-вниз на члене Алея, и я почему до сих пор продолжаю стоять и смотреть на это, стоять и смотреть. Ревность ядовитой стрелой пробила грудь и вонзилась в сердце, впрыскивая отравленный эликсир прямо внутрь. Я отлепилась от узкой щели тогда, когда ноги подкосились, и я не смогла уже стоять без посторонней помощи.
Спасибо, что стены всегда оказываются там, где надо, и всегда готовы помочь и подставить свое «плечо». Прижавшись спиной к стене, я не смогла сдержать слезы обиды, потому что душили они меня. Грудная клетка то поднималась, то тяжело опадала, не давая сделать вдох полной грудью.
Мне надо двигаться, а не то задохнусь.
Отлепляюсь от стены, словно плохо приклеенный лист обоев. Плетусь к выходу, и мне сегодня сопутствует удача, по пути не вижу ни одного человека, слуги.
Наверное, все по норам своим сидят и молятся богам небесным, чтобы попойка Принца прошла для них без происшествий.
Ночная прохлада обдает меня с ног до головы, когда выхожу на улицу. Плотно прикрываю входную дверь за спиной. Холодный ветер треплет одежду, забираясь в прорези туники, окутывает колким ознобом и без того трясущееся тело. Обхватываю плечи руками и, больше не задумываясь о будущем, быстрыми шагами выхожу за ворота, не оглядываясь назад.
Глава 20
Обида.
Боль. Одиночество.
Все эти чувства рвали меня изнутри. Гонимая чувствами, выйдя за забор, я сразу прибавила шагу, повернув в противоположную сторону от той дороги, по которой мы с Алеем утром шли на площадь. Колкие песчинки засыпались в открытые носы сандалий, впиваясь в кожу, словно битое на мелкие осколки стекло. Глаза застилали слезы. От досады, что весь мир против меня, я искусала с внутренней стороны всю щеку, терзая ни в чем не повинную мягкую плоть.
