— А еще прикидываю, успею и смогу ли я предотвратить катастрофу."
"Поневоле я заинтересовалась:
— Какую катастрофу? Что у вас стряслось?
Глава 4
Алексей
— Что у меня стряслось? — повторяю задумчиво.
Смеюсь… Я сам не знаю, что стряслось. Это считается за ответ?
Нутром чую, налажал я жестко, и сердце подсказывает, что в этом мой близкий друг замешан. Но что именно я сотворил?
Не помню… Как и не помню сутки накануне…
Не помню ни-че-го! Вот это меня накачали!
— А у вас? — интересуюсь в ответ, наблюдая, как Нина подтирает гренкой остатки манной каши на тарелке.
— У меня? — удивляется в ответ.
Она округляет глаза, смущенно переводит взгляд в сторону. На нее приятно смотреть.
Темные, гладкие волосы девушки даже на вид кажутся шелковистыми и тяжелыми. Хочется убедиться, так ли это на самом деле.
Бойкие, темно-карие глаза, разрез немного миндалевидный, выдает присутствие восточных кровей, затесавшихся в родословной. Кожа золотистая, приятного оттенка, как будто Нина немного загорела на солнце или смоталась в отпуск перед Новым годом.
Она милая, лицо яркое даже без косметики. Губы естественные, мягко очерченные. Нижняя губа чуть пухлее верхней.
— Да, у вас. Что стряслось у вас, Нина?
— Ничего.
Она быстро встает из-за стола, собирая грязные тарелки и опуская их в мойку. Хозяйственная, к тому же. Я наблюдаю, как она замачивает тарелки с кашей под струей теплой воды и выдавливает знаменитый фейри на губку для мытья посуды, взбивая пышную пену.
У Нины тонкие красивые запястья. На левом предплечье от косточки запястья до самого локтя тянется едва заметная россыпь чернильных звездочек, как будто кто-то рассыпал над ней млечный путь.
Ей идет. Так неброско, женственно и очень к ней подходит. Не знаю, почему, но мне нравится наблюдать за тем, как она моет посуду.
Я сто лет не видел, как кто-то моет посуду руками. Ни сам, ни в гостях у друзей. Все состоятельные, с домами, набитыми техникой и прислугой. В некоторых даже есть специальный человек, который занимается только тем, что принимает одежду и начищает обувь гостям.
Нина моет посуду руками, взбивая пену, окуная тарелку под струю воды ритмично и плавно, и ее движения умиротворяют.
Такая приятная обстановка: окно залеплено под самый верх снегом, слышно, как воет ветер.
За столом дочурка Нины калякает восковым мелком на бумаге и вылезает с рисунком на стол. От усердия девочка вывалила язычок изо рта и облизывает им нижнюю губу.
Еще и эта девушка с горой немытой посуды, напевает себе под нос.
