— Трое, — прошептала я и тоже облизнула губы. ТРОЕ!!!
Рядом раздался стон, и я обернулась. Стефа держалась за сердце и смотрела на монитор круглыми глазами.
Докторша побежала за успокоительным, а я перевела глаза на монитор. Теперь я их всех троих видела, три толкающиеся и переливающиеся капельки. Мои родные…
«Ты никогда не узнаешь, что у тебя теперь не двое, а трое детей, Артур. Никогда».
***Домой вернулись в полном молчании. По дороге тоже молчали. Каждый боялся начать разговор первым.
Но как только ступили на порог, я развернулась.
— Стефочка!
— Настюш…
— Говори!
— Нет, ты говори!
— Ну Стеф!
— Ладно, — сдалась тетка, — я много думала. Неправильно это, деточка, все на себя брать. Благородно, красиво, но неправильно.
— Я тоже об этом думала, — покаянно призналась я, — только не на себя, Стеф. На тебя.
Она махнула рукой, чтобы я не мешала, и я замолчала.
— Она, конечно, гнида, эта Аврора, — продолжила Стефка, опустившись на пуфик в прихожей, — но обещание сдержала. Деньги перевела. Может, папашка деток наших поучаствовал, кто знает.
Не важно. Трое детей — это не шутка, Настюша, тебе только восемнадцать. Я хочу, чтобы ты училась дальше, а не похоронила себя среди памперсов.
«Если у нас еще на них будут деньги», — мысленно закончила я про себя. Все правильно. Она все правильно говорит."
"— Так что я думаю, ты должна взять эти деньги, девочка моя. Не себе, а им, бубочкам нашим. Это их деньги, что бы тебе та грымза ни говорила. Она их бабка, Тагаев их отец, вот пускай и помогут один раз в жизни, не развалятся.
И если деньги лежат нетронутыми, кто знает, наверное, она это видит?
И об этом я думала. Если в глазах Авроры я — наглая охотница за миллиардами Тагаевых, то должна думать только о деньгах. А они лежат себе на счету, пылятся. Так полностью рушатся все ее представления обо мне. И кто знает, до чего эта дама додумается?
— Я согласна, Стефочка, — кивнула я, а у самой щеки запылали.
Пришлось руки прижать, чтобы остудить. — Нужно снять все деньги и положить или на другой счет, собственный. Или в банковскую ячейку. Вот только себе я их не возьму. Не могу забыть, за что мне их дала Аврора.
О том, за что мне их мог дать Артур, даже думать не хочется. Больно и обидно. Он откупился от меня и от наших детей, даже не узнав, что их будет трое вместо двух.
— Ты их возьмешь, Стеф, — сказала я торопливо, не дав тетке и рта открыть, чтобы возразить.
