— Еще чего! — возмутилась я. — Я спасателей буду дожидаться, наши сразу запрос отправили. А вы плывите куда хотите.
Но он вцепился в плечо и не отпускал.
— Плыви, малышка, потом пререкаться будешь. Мне спрятаться надо, пока моя служба безопасности меня не найдет.
— Так прячьтесь, кто вам не дает! Я тут причем? И вообще, чего на яхту полезли, если плавать не умеете?
— Умею, просто руку вывихнул. Боль адская. А яхта моя.
— Была, — решив немного побыть язвой, кивнула я в сторону догорающего судна. — А вам в больницу надо, если болит, а не прятаться.
— Меня убить хотят, — сказал он, и мне сразу перехотелось язвить.
— Почему вы так думаете? — спросила, заработав всеми четырьмя конечностями.
— Моего отца убили, мне скоро в наследство вступать, у кого-то могли появиться свои интересы, — ответил уклончиво мой погорелец.
— А есть за что бороться? — спросила больше ради поддержания разговора.
— Кое-что есть, — кивнул несостоявшийся утопленник, но сразу спохватился, — ты меньше разговаривай, не растрачивай зря силы.
Слишком медленно плывешь.
— Вообще-то я в одежде, — разозлилась я, — попробуйте сами в юбке поплавать. Да и в блузке, знаете ли, не очень удобно всяких тюленей на себе таскать. Это вы там голышом разгуливаете, а я на работе.
Недоутопленник оскалился, в темноте сверкнули белизной зубы. Внезапно поплохело — а вдруг я угадала, и он под водой голый? Тут нудистов как собак. Но как ни вглядывалась, ничего особенного не заметила.
Жаль, на нудистах не пишут, что они нудисты, их только на пляже можно отличить.
Так сказать, визуально. А мой под водой. Торс обнажен, а что там дальше, не поймешь. Полунудист, блин… Щеки запылали, но я постаралась взять себя в руки.
Если он без трусов, дам ему свою блузку, пускай обмотается ею как памперсом. На мне бесшовный бюстгальтер, если с натяжкой, то сойдет за спортивный топ.
Боженька, пусть мне повезет, и он окажется хотя бы в плавательных шортах! Может, как-то незаметно его потрогать? Коленкой, к примеру, поддеть? Если что, скажу, будто случайно.
Даже в воде почувствовала, как заливаюсь краской. Еще решит, что я маньячка какая-то или извращенка. Ладно, буду надеяться, что Боженька меня пожалеет.
— Вы бы тогда хоть ногами поработали, — буркнула я, — а то метете языком как лопастями. Мы бы уже все море туда и обратно прошуровали, если бы придумали, как к вашему языку мотор приделать.
— Я им не только мести умею. Хочешь, покажу, когда доплывем? — снова сверкнул зубами мой полунудист, а я опять покраснела.
