Но отправленный на разведку Чарли успокоил - все хорошо, дед периодически вылезает из воды, сидит в кресле-качалке, закутавшись в большую махровую простыню (надо найти швей и заказать им пошив халатов с нашим логотипом.), о чем-то размышляет. Потом опять лезет в воду, греется. Чуть было не спросила - нужна ли ему маска? Привыкла уже, что бабуля обязательно сидит там с маской на лице. Но потом опомнилась - вдруг не так поймут и я получу ботинком по... ну, пониже спины. Все равно пора было извлекать деда из горячей водички.
И тут проявилась новая проблема. Одежда лорда Маркоса ещё не просохла, да и грязная она была после всех приключений. Одежда ни Чарльза, ни секретаря Берни (да, мы познакомились, и он даже облобызал мне лапку, что вызвало явное неудовольствие у моего супруга) старикану не подходила - и длинновата, и маловата. С возрастом дедушка стал несколько… мм… плечист в животе. Вот в связи с этим и была проблема. Во что одеть лорда? Решение было, конечно, но все зависело от снобизма лорда.
С ним вполне могли поделиться одеждой до завтра некоторые из рабочих, были некоторые с похожей фигурой. Я, замирая от страха, предложила такой вариант и лорд, к моему огромному удивлению, согласился. И вот теперь, одетый ""с бору по сосенке"" в разномастную одежду, сидит лорд Маркас под временным летним навесом у Рогнеды, возле горящей печи, где женщина готовит обед для рабочих. Я смотрела на лорда и мучительно пыталась сообразить, кого он мне так напоминает, что-то до боли знакомое.
Когда поняла, убежала к своему дому хохотать. Вот именно сейчас дед мне очень явственно напомнил кадр из фильма - немцы при отступлении под Москвой зимой 41-42 года. Для полноты образа не хватало только шинели мышиного цвета и пилотки, повязанной сверху бабским платком. Хотя нет, шаль таки была. Сердобольная Рогнеда накрыла дедушке шалью плечи и спину. Лорд Маркас мрачно хлебал уху из сёмги со сливками. Сегодня утром один из наших рабочих прямо руками поймал пару здоровых семужек в нашей недоречке, на перекатах.
Я как раз пришла чаю отпить на кухню, когда Рогнеда, ворча, потрошила рыб. У меня чуть челюсть не отвалилась, когда я увидела, что она намерена выбросить икру вместе с потрохами! Оказывается, сёмга здесь считается чуть ли не сорной рыбой! Ценится треска, это да. Да у меня чуть сердце не остановилось от такого кощунства! И, засучив рукава, я приступила к посолу икры-пятиминутки и попутно обучению Рогнеды новым блюдам.
