И все, Димуль, все! Оглянись – сколько бездетных пар живут в мире и счастье! И сколько несчастных родителей?»
То, что она больна, Ада знала давно. Болезнь была под серьезным контролем и до поры вела себя тихо.
Но все когда-нибудь кончается, и, несмотря на все усилия, ей объявили, что жизненный срок ее, увы, ограничен.
Будучи человеком умным и мужественным, новость эту она приняла со свойственной ей стойкостью. Как говорится, спасибо и за это. Многое она в жизни успела: и заработала, и погуляла, и всласть налюбилась.
И повидала практически весь мир. Некоторые за восемьдесят прожитых лет подобного и не видели, а ей удалось.
Конечно, поплакала, не без того. Попросила выписать успокоительные таблетки и стала подводить итоги своей непростой, успешной, но, к сожалению, не такой долгой жизни.
Кстати, ту старую любимую кратовскую дачу ей удалось вернуть. Да-да, повезло: люди, когда-то ее купившие, уезжали за границу на ПМЖ и с большим удовольствием, не потеряв ни копейки, а даже наоборот, продали ее бывшей хозяйке.
Дом Ада отреставрировала, заменив практически все: перекрытия, полы, крышу, канализацию. Но внешне дом оставался таким, каким был при первых хозяевах, ее родителях. Появились удобства, но без всяких новомодных интерьеров. В этом и есть прелесть старого дома, – восстановили камин, перетянули старые кресла, купили антикварные комоды и потертые ковры.
Зачем она это делала? Да потому, что надо было просто отвлечься, а без дела она сидеть не умела. И еще потому, что так создавалась иллюзия, что впереди еще длинная жизнь.
Дмитрий не знал о ее болезни. Она говорила, что да, есть проблемы, и да, их лучше решать в Германии, он видел, что обсуждать это Ада не хочет, поэтому в подробности не вникал. На лечение в Германию она уезжала одна. А тут надо же – захотела в Италию, в маленькую деревушку на озере, где у нее был домик, и тоже одна! Это его удивило. Но раз ей так лучше… Спустя месяц Ада умерла в той самой деревушке на севере Италии. В доме, где они провели свои лучшие дни.
Накануне Адиной смерти ничего не подозревающий Дмитрий получил от нее подробное письмо с объяснениями, распоряжениями и указаниями.
К письму прилагалось завещание, по которому все, что у нее было, оставалось ему, Калеганову Дмитрию Николаевичу, любимому человеку, другу и партнеру.
Он долго сидел в оцепенении, перечитывая ее письмо, и мало что понимал.
Его Ады больше нет? Живой, яркой, стремительной, жизнелюбивой Ады? Его Ады, которой он так восхищался и которую, конечно, любил.
