Миниатюрное издание Пушкина, сказки, иллюстрированные Билибиным. Несколько книг на французском, начало двадцатого века.
Английская книга девятнадцатого века по рукоделию, вышиванию и плетению кружев на коклюшках.
Поваренная книга из довоенной Польши. Пирожные по рецептам французских кондитеров.
И напоследок – набор старинных рождественских открыток! Огромный пакет старинных открыток! Какое-то чудо. Старые открытки Катя обожала и даже когда-то собирала.
Сердце билось, как бешеное, лоб стал влажным от пота.
Она в изнеможении опустилась на стул. Все, сил больше нет. Достаточно. Теперь надо разговаривать с рыжей теткой, а это будет самое сложное. Сложное и противное. Понятно, что та ни в чем не разбирается, но от этого еще хуже и еще сложнее! Такие всегда думают, что их хотят обмануть. Хитрые москвичи непременно захотят облапошить бедную провинциалку.
От волнения пересохло в горле, и Катя пошла на кухню.
– Вот это глянь! – Тетка вовсю шуровала на кухне, перебирая кухонную утварь.
На подоконнике стояли восхитительные медные горшки и азиатские кружки и кувшины. Катя видела что-то подобное в Музее Востока. Азербайджан, восемнадцатый век. А может, и семнадцатый.
– Заберешь? – с надеждой спросила рыжая. – Или выкину, куда мне такое старье и такая тяжесть?
– Заберу, – тихо кивнула Катя, не веря, что это будет ее.
Улов рыжей был довольно жалким – пара старых чугунных сковородок и три небольшие кастрюльки – видимо, Эмилия была не из кулинарок.
Кухонька была маленькой и не очень уютной: сатиновые цветастые шторки, старый буфетик, плита, древний пузатый ЗИЛ и пластиковый рабочий стол.
А вот стол обеденный был настоящим, дубовым. Небольшой, овальный, он располагался у окна, за которым открывался чудесный вид на Воробьевы горы.
Да, сидеть за таким столом, пить чай и смотреть в окошко – лучшего пейзажа и не придумаешь!
– Извините, – хриплым от волнения голосом сказала Катя, – а можно попить?
– Чаю хочешь? – неожиданно смилостивилась рыжая.
Катя кивнула. С наследницей надо поаккуратнее, тетка, кажется, непредсказуемая.
Но рыжая, как ни странно, была вполне мила – и чай подала, и печенье, и даже расщедрилась на остатки вафельного торта.
Катя почувствовала, что проголодалась. Она была из тех, кто в волнении или в стрессе тут же начинал есть.
Рыжая села напротив.
– Ну и чего? – со вздохом спросила она. – Нашла интересное?
Катя кивнула.
– Ну и ладно. Ты чайку-то попей, а потом разберемся.
