Пока тело Асхадова не найдено, говорить о его гибели, о которой так настойчиво трубят все средства массовой информации, а новость продолжает висеть в числе первых, не стоит. А Ян рассчитывал на другой исход.
– Ян, никуда он не денется. Он просто не сможет жить как простой смертный и пить молоко, а не коллекционный виски. В любом случае всё, что у него останется, будет распродано с молотка, чтобы погасить убытки.
– Так ты не собираешься возвращаться? – поднимает на меня потухший взгляд.
– С чего ради я должен возвращаться, Ян?!
– Не знаю.
Как единственный преемник, – высказывает предположение.
– Нет. Я не для этого с таким трудом вылазил из болота, чтобы снова залезть в то же дерьмо, – отвечаю сухо.
– Ты бы мог ещё спасти то, что осталось, – упрямо стоит на своём Ян. – Это большие деньги, Алан. А они тебе нужны.
Он прекрасно знает, что на данный момент всё, что я имею, это родительский дом и машина. Из бизнеса Асхадова я вышел абсолютно голым, как появившийся на свет младенец.
Только если у новорождённого есть, кто будет его кормить, то мне же предстоит ещё найти способ, как я буду обеспечивать тех, кто мне дорог. Но лучше начать всё с нуля, чем снова надеть на себя кандалы Асхадовых.
– А потом, как ты утверждаешь, «всплывёт» папенька и приберёт всё к своим рукам, а заодно и поводок на шее затянет потуже. Нет, спасибо. Утонул, так утонул, – успокаиваю Яна, что никаких дел с семьёй бывшей жены я больше иметь не желаю.
Однако мне всё равно приходится задержаться.
Все бумаги были мною подписаны ещё при Асхадове, но я вынужден сделать официальное заявление, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, не имею никакого права (точнее – желания) вмешиваться в дела ставшей уже чужой семьи. Ни уговоры Динары и её адвокатов, ни слёзы ни на миг не останавливают меня от принятого решения. Мои душа и сердце рвутся туда, где сейчас находится Яся.
Уже поздно, но я обещал сыну, что вернусь сразу же, как решу все вопросы. Не желая терять времени, выезжаю из города.
Нет ничего прекраснее ночной дороги, когда едешь к тем, кто тебе дорог. Представляю себе, как разбужу Ясю и не отпущу её до самого утра. От одной этой мысли сердце готово выскочить из груди, но рисковать и превышать скорость – самое глупое, что можно сделать, как бы я не торопился.
Несмотря на всю мою предельную осторожность, по дороге спускает колесо. Благо, что не крутануло, и я просто плавно съехал в кювет.
